Бренда Джойс - Пленница

И тут в спальню ввалилась Зу.

— Здравствуй, Зохара! Говорят, что ты поправляешься.

Алекс вскочила, стараясь загородить рюкзак. Голубая масляная лампа с грохотом покатилась по полу.

— Эт-то что такое?! — Зу наклонилась к лампе.

— Я хочу пойти с тобой за покупками, — настаивала Алекс.

— Алекс, — вздохнул Мурад, — всего неделю назад ты была больна и чуть не отдала Аллаху душу. Скажи, что ты хочешь, и я куплю тебе.

— Мурад, это было уже две недели назад, а сегодня я отлично себя чувствую! — с притворным гневом возразила Алекс. — Мне надоело сидеть взаперти. Не забывай, что я из будущего и привыкла все делать по-своему!

— Перестань так шутить! — Раб вырвал руку. — Вдруг нас кто-нибудь услышит! Разве мало того, что все эти странные вещи из твоей сумки видела Зу?

— Да, это было неприятно, Мурад. Представляешь, что могло бы случиться, если бы Зу взяла в руки лампу и перенеслась в будущее? О Господи! Страшно даже подумать об этом. — Алекс представила себе мусульманскую красавицу из девятнадцатого века, оказавшуюся на Бродвее 1996 года. — Подожди, я переоденусь, и пойдем.

— Алекс, Зу следит за тобой, вернее за нами. С тех пор как ты пошла на поправку, она стала слишком часто случайно проходить мимо твоих комнат.

— Ну и пусть. Ведь ты спрятал мои вещи в надежном месте. И теперь она ничего не докажет.

Мурад вздохнул.

Алекс поспешила к себе — переодеться. Как все-таки здорово снова быть на ногах! Она чувствовала, как тело переполняет жизненная энергия. Ах, если бы только вернулся Блэкуэлл!

Вскоре два бедуина уже шагали по узкой улочке к рынку, на котором Алекс надеялась раскопать какую-нибудь диковинку. Летний день был чудесным, однако Алекс не замечала прелестей окружающего мира. Как только они покинули дворец, на нее нахлынуло странное чувство. Возбуждение. Тревога. Алекс казалось, что что-то должно случиться. Необычное. Невероятное.

Ей казалось, что Блэкуэлл где-то рядом.

Алекс с Мурадом остановились на углу двух улиц.

— Рынок налево, Алекс, — потянул он хозяйку за руку.

Алекс постаралась встряхнуться. Что с ней происходит?

Может, она все еще не совсем здорова? Однако тревога и растерянность становились все сильнее.

— Да, верно. А бедестан в другую сторону.

— Там нам делать нечего.

Но Алекс не обратила на его слова внимания. Почему-то ей вспомнилось в этот миг, как десять месяцев назад она впервые увидела Блэкуэлла. На бедестане. Она тяжело вздохнула.

— Алекс? Что с тобой?

— Я хочу попасть на бедестан. — И она повернула направо.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь. Тебе нужен еще один раб? — обиженно спросил Мурад.

— Нет. — Алекс прибавила шагу. В ушах у нее звенело, в висках стучало. Теперь она была уверена, что Ксавье там, на бедестане.

Бедестан выглядел довольно уныло. Торговцы безуспешно пытались сбыть с рук свой жалкий товар, не вызывавший интереса у покупательниц — в основном сегодня здесь были богатые замужние горожанки с детьми. Алекс остановилась, пробежалась взглядом по лицам рабов и их хозяев. И чуть не расплакалась от разочарования. Блэкуэлла не было.

И все же она была уверена, что Ксавье где-то здесь.

— Пойдем отсюда, Алекс.

Она хотела было согласиться, но вместо этого вдруг спросила:

— Это что, весь товар? Или есть еще кто-то?

— Ты действительно собралась купить раба? — Мурад не верил своим ушам.

Однако ее вопрос услышал один из торговцев. К ним подскочил маленький сицилиец.

— У меня есть еще пять человек — там сзади. Совсем дешевые. Хотите взглянуть?

Алекс не обратила внимания на нерешительные протесты Мурада и кивнула.

Торговец засеменил вдоль возвышения, на котором выставляли рабов, Алекс — следом. Он указал на пятерых мужчин. Они лежали в чахлой тени фигового дерева и были прикованы друг к другу. Едва прикрытые лохмотьями, кожа да кости, они скорее напоминали мертвых, чем живых.

— Вряд ли они мне нужны, — непослушными губами произнесла Алекс. От одного вида этих несчастных становилось дурно.

— Пойдем отсюда поскорее, — нетерпеливо повторил Мурад.

Один из рабов застонал.

Алекс вздрогнула.

Один из этих несчастных приподнялся, опираясь на плечо соседа, и кое-как встал на четвереньки. Некогда он был рослым широкоплечим мужчиной. Грязные волосы, когда-то темные, а теперь наполовину седые, спускались ниже плеч, а большую часть лица скрывала борода. Оказалось, что это не негр, а обожженный до черноты европеец.

— Алекс, — окликнул Мурад.

Высокий раб снова застонал. У Алекс все перевернулось внутри. Не спуская глаз с раба, она стряхнула руку Мурада. В следующий миг весь мир исчез — остались лишь она и полумертвый раб, закованный в цепи. «О Боже!!!» Не веря своим глазам, полная страха и ужасных предчувствий, она бросилась к нему.

— Ксавье. — Всхлипывая, Алекс опустилась на колени рядом с ним.

Грязные веки, трепеща, приподнялись… их глаза встретились.

Изумрудные, полные слез — и темные, лишенные мысли.

— О Господи! — зарыдала Алекс.

Ксавье еще секунду стоял, смотрел на нее бессмысленным взглядом, а потом рухнул ей на грудь. Около Алекс опустился на колени верный Мурад. Лицо его хозяйки было влажным от слез, она дрожала от ужаса и гнева.

— Заплати за него, сколько ни запросят! — велела она. — Заплати сию же минуту!

Глава 29

Мурад спал в тесной клетушке рядом с комнатой Алекс. Сюда они и притащили Блэкуэлла. С помощью носильщика, которого он нанял на бедестане, раб осторожно уложил несчастного на соломенный тюфяк на полу.

Затем Мурад ушел: найти врача и приготовить укрепляющий настой из трав.

Алекс села подле Ксавье. Она изнывала от страха и неизвестности. Что случилось с капитаном? Он потерял рассудок? Умирает? Работорговец, которого она с огромным удовольствием бросила бы в тюрьму, клялся и божился, что купил этого раба у бедуинских торговцев. Алекс было на это наплевать. Вдруг он умрет? От истощения! И тогда получится, что ее вмешательство в историю только и смогло, что привести Блэкуэлла к столь ужасному концу. Вместо казни по приказу паши в следующем месяце.

— Давай сначала вымоем его, — сказал вернувшийся в каморку Мурад.

— Нет, прежде всего еда, — возразила Алекс. — Приподними его.

Мурад послушно приподнял несчастного. Блэкуэлл все еще был без сознания. Алекс сжала холодные безжизненные руки в своих и зашептала:

— Ксавье, это я, Александра. С тобой теперь все будет хорошо. Ты в моем доме, со мной. Я позабочусь о тебе. Ты встанешь на ноги. Обещаю! — Она замолчала. Ей показалось или серые веки действительно слегка дрогнули?

С огромным трудом ей удалось влить ему в рот ложку бульона. И наградой стало неловкое движение кадыка: он глотнул!