Бренда Джойс - Пленница

Коротышка подхватил свои врачебные принадлежности и быстро пошел прочь. У дверей он шепотом произнес:

— По крайней мере госпожа будет принята на небесах в объятия Всевышнего.

Джебаль лишь скрипнул зубами.

Мурад размазывал кулаками слезы. Он-то знал, в чем причина болезни Алекс. Блэкуэлл бесследно исчез, скорее всего сейчас он уже был мертв. Он пропал три месяца назад на руднике.

Однако Триполи все еще лихорадило. Паша был в ярости из-за потери «Жемчужины». Джовар, Фарук и Джебаль получили выволочку. Фарук оказался в опале, Джовар отстранен от командования, а Джебаль с отрядом янычар гонялся по пустыне за кочевниками, враждовавшими с Триполи.

И тут пошли слухи о побеге Блэкуэлла. О побеге, который казался совершенно невозможным. Алекс с Мурадом подслушали допрос охранников с рудника. Все как один клялись, что Блэкуэллу удалось бежать. Однако ничего подобного прежде на руднике не случалось, и Фарук заподозрил, что капитана просто втихомолку умертвили, а тело спрятали. Алекс чуть не упала в обморок, услышав эти слова, — визирь обращался с обвинениями к раису Джовару.

Пленнице ничего не оставалось, как ждать и ждать без конца. Вдруг Ксавье чудом выжил? Но никто о нем ничего не слышал. Алекс рассылала письма куда только могла — она написала даже самому Преблу. Пребл никакими сведениями не располагал. Последним пришел ответ из Бостона. Уильям Блэкуэлл ничего не знал об участи своего сына. И умолял Алекс дать ему знать, если ей первой посчастливится получить весточку.

Это отчаянное, полное горя письмо стало последней каплей. Алекс замкнулась в себе. Апатия становилась все сильнее: сначала несчастная отказалась покидать свою комнату, а потом — вообще подниматься с постели. Мурад понимал: сила любви лишила ее желания жить, когда стало ясно, что Ксавье погиб. Как все просто и страшно…

— Господин?

Джебаль повернулся к рабу и надменно сказал:

— Если она умрет, ты умрешь вместе с ней, недостойный!

— Если она умрет, мне все равно не жить, — промолвил Мурад, спокойно глядя в глаза принцу.

— Что это значит, Мурад?! — удивился Джебаль.

Вдруг раздался громкий детский плач. Джебаль подошел к окну, посмотрел в сад.

— Два дня назад Паулина родила мальчика, — хрипло сказал Джебаль, — но даже это не принесло мне радости. В сердце моем печаль. Я не хочу терять любимую жену.

Мурад промолчал. Он лишь посмотрел на Алекс. Нет, это не могла быть его госпожа. Его госпожа всегда поражала своей жизненной силой, отвагой и предприимчивостью.

— Итак? — вернулся к их беседе Джебаль. Плач новорожденного понемногу утих. В комнате были слышны только птичьи трели.

Однако и в этот раз Мурада перебили. В дверях появилась Зу.

— Она все еще не очнулась?

— Нет, — неохотно откликнулся Джебаль.

Выражение лица первой жены было безразличным. Она подошла к мужу, прижалась к нему, прошептала:

— Мне так жаль…

— Если я дознаюсь, что это ты отравила Зохару, то собственными руками отрублю тебе голову! — грубо оттолкнул ее Джебаль.

— Я ничего такого не делала! — Зу передернула плечами. — Я готова поклясться тебе на Коране, что ничего не сделала для того, чтобы Зохара умерла!

— Так знай, что она еще жива! — вскричал Джебаль.

— А выглядит как мертвая.

Мурада трясло от ненависти. Он с трудом удерживался от того, чтобы не ударить Зу. Джебаль рявкнул:

— Убирайся!

Зу изменилась в лице. Нервно облизнув губы, она в последний раз бросила взгляд на Алекс и вышла. Мурад успел заметить победную улыбку на ее губах.

Если Алекс все же выживет, эта красавица не оставит ее в покое. Ее ненависть к сопернице стала еще сильнее. И она не особо скрывала это. Хотя в том, что Джебаль больше ни разу не призвал к себе в постель первую жену, не было ни малейшей вины Алекс. За последний год через его покои прошла целая вереница наложниц. Сначала он слишком гневался на Алекс, чтобы соблаговолить пригласить ее к себе, а потом ее недомогание стало слишком очевидным.

— Я слышал про одну старуху бедуинку, — обратился Мурад к Джебалю. — Она колдунья и видит будущее. Если кто и способен исцелить Лили Зохару, то только она.

— Хорошо. Я в отчаянии и боюсь, что Лили Зохара не переживет эту ночь. — Принц повернулся и направился к галерее. Вознося молчаливые благодарственные молитвы за то, что удалось получить соизволение Джебаля, Мурад отправился на поиски старой ведьмы.

А что, если и колдунье не удастся спасти его хозяйку? С содроганием Мурад подумал, что тогда он последует за Алекс в сумеречный мир.

Ведьма была с ног до головы увешана амулетами и мешочками, полными каких-то ароматных трав. Цветастое яркое платье выглядело чистым и опрятным, а поверх него она носила кроваво-алый плащ, с брошью на плече и широким поясом. Оказавшись в комнате, колдунья прежде всего обошла кругом ложе, на котором лежала Алекс, не обращая внимания на больную. Мурад с Джебалем застыли у двери, следя за ее действиями с надеждой и недоверием.

Наконец ведьма остановилась, вытащила из мешочка щепотку травы и посыпала вокруг себя.

Застыв посреди комнаты, она устремила на Алекс горящий взор.

— Ну? — не выдержал Джебаль, не скрывавший своих сомнений. — Я велел привести тебя сюда, чтобы ты исцелила мою жену. Мне сказали, что ты можешь исцелить любого. Ты знаешь нужные заклинания?

— Я редко пользуюсь заклинаниями, — возразила ведьма. — Я скажу тебе все, что ты хочешь знать.

Мурад затаил дыхание.

— Она страдает не от яда, а от тоски. Она сама приговорила себя к смерти.

Джебаль охнул.

Ведунья снова окинула взглядом комнату и обратилась к Мураду:

— А еще здесь затаился дьявол. И ты знал об этом давно.

— Да. — Раб облизал пересохшие губы.

— С ним в сговоре не одна, а многие силы. Берегись, Мурад. Ты должен защитить и госпожу, и себя.

— О чем это она толкует? — вмешался Джебаль.

— У твоей жены слишком много врагов, — ответила ведьма.

— Но ты же сказала, что ее не отравили!

— Верно. — Колдунья подошла к кровати и всмотрелась в прекрасное умиротворенное лицо Алекс. Вытянув руки вперед ладонями вниз, она долго водила ими над лицом и грудью больной, а потом медленно опустила их Алекс на лоб. Лицо ведьмы искривилось от напряжения.

— Что ты делаешь? — капризно спросил Джебаль.

Ведьма не отвечала. Она задыхалась и обливалась потом.

Мурад молился, не спуская с нее глаз.

Наконец старуха отняла руки и упала на колени.

— Она будет жить. Я вызвала из сумеречного мира ее душу.

— Ее душа уносилась в сумеречный мир?! — Джебаль стал белее мела.

— Ее покинула только часть души, — ответила бедуинка. Она обращалась больше к Мураду, чем к принцу. — Покинула, но не успела погибнуть. Я вернула ей веру. И теперь она будет жить. У твоей госпожи очень сильная воля.