Элизабет Лоуэлл - Только любовь

– Ч-что?

– Как ты способна меня завести. С каждым разом ты это делаешь все сильнее.

– Я? – прерывисто выдохнула Шеннон. – Это не я, а ты…

Она не закончила фразу, тоненько вскрикнув от удовольствия, когда Бич приподнял ей бедра и крепко прижался к ним всем телом и вошел в нее энергично, мощно, глубоко.

Задыхаясь, Шеннон при каждом толчке повторяла имя Бича, чувствуя, как накатывают волны наслаждения, лишая воли и сжигая ее. Мощная разрядка Бича сплавила любовников в единое целое, дотоле нечто неведомое ни одному из них.

Наконец Бич медленно, осторожно опустил Шеннон и отодвинулся в сторону. Не говоря ни слова, он чиркнул спичкой и зажег фонарь, который стоял неподалеку на деревянном ящике.

И при свете фонаря стали видны два тяжелых седельных вьюка. Поверх одного из них лежало золото.

Едва бросив на вьюки взгляд, Шеннон поняла, что она потеряла Бича. Она проиграла – Бича позвали солнечные восходы, которые он еще не видел.

– Шеннон, сладкая девочка, я…

Она покачала головой, прикрыла пальцами рот Бича и посмотрела на него сухими, без слез глазами. Слезы приходят, когда появляется надежда, а у Шеннон ее не было.

– Я всегда буду тебя любить, – прошептала Шеннон. – А теперь поезжай, мой дорогой, мой непутевый бродяга и странник. Поезжай – и все…

Глава 21

Шеннон вошла в лавку Мэрфи в сопровождении Красавчика. Взятый у Чероки шестизарядный револьвер висел у пояса. Она не могла сказать, сколько времени прошло после отъезда Бича. Она знала лишь, что при нем листья осины были сочными и зелеными, а сейчас приобрели какую-то безжизненную декоративную позолоту.

Ей казалось, что она чем-то похожа на эти безжизненные листья. Было время яркого солнечного света, буйной зелени и бурлящей радости; а затем мир изменился, и все в нем тоже изменилось.

«Как жаль, что меня не может сорвать ветер и унести прочь, как уносит он позолоченные осиновые листья. Но конечно же, я не лист, я женщина, и Чероки нуждается во мне. Нога у нее скорее всего никогда окончательно не заживет.

Может быть, когда-нибудь я смирюсь с потерей Бича, привыкну к этому, как Чероки привыкла к больной щиколотке… Может, боль у меня притупится, и мне не будет казаться, что потеря произошла лишь вчера».

Пока Шеннон молча рассматривала продукты и товары, неизвестный ей золотоискатель вступил в препирательство с Мэрфи по поводу веса лежащего на весах куска бекона.

– Что? Пять фунтов? – возмущался золотоискатель. – Черта лысого, жулик бесстыжий! Да у меня дома сука принесла щенков, так каждый из них больше, чем этот несчастный кусок бекона!

– Может тебе, приятель, есть смысл топать домой, да прикоптить одного из щенков, да и съесть вместе с бобами, а не отнимать у меня время, и не заниматься пустой болтовней, и не…

Мэрфи поперхнулся и замолчал, увидев, что из-за штабеля товаров появился Красавчик. Хозяин лавки юркнул за прилавок с такой поспешностью, что весы закачались, заскрипели и показали другой вес.

– Ага, три с небольшим фунта, – с удовольствием констатировал золотоискатель. – Это уже больше похоже на правду… Мне в Каньон-Сити говорили, что ты настоящий сукин сын и ворюга, но я думал, что они говорят о каком-то другом Мэрфи.

Расстроенный лавочник что-то пробурчал себе под нос, взял деньги у золотоискателя и без лишних слов стал взвешивать остальные продукты. Когда покупатель, забрав продукты, повернулся к выходу, он увидел Шеннон.

– Боже мой, вы только посмотрите на эту милую красотку, – восхитился он, делая шаг навстречу Шеннон. – Ты Клементина или Бетси?

– Ни та, ни другая, – сдержанно ответила Шеннон. – Я… вдова Молчаливого Джона.

Брови у Мэрфи поднялись, но он ничего не сказал.

Мужчина, похоже, был озадачен ответом, однако желания поговорить с Шеннон у него отнюдь не поубавилось.

– Простите, мэм, – после некоторой заминки сказал он. – Не хотел вас оскорбить. Мне никто не говорил, что в долине Эго свободных женщин больше, чем две… Я могу с вами поужинать?

– Благодарю вас, нет.

– А могу я зайти к вам? – спросил золотоискатель, делая еще один шаг к Шеннон.

Верхняя губа Красавчика приподнялась, послышалось громкое рычание.

Мужчина замер на месте.

– Нет никакого смысла заходить ко мне, – сдержанным тоном объяснила Шеннон. – Я никогда не оказываю тех услуг, которые вас интересуют.

– И если ты не хочешь нарваться на крупные неприятности, – послышался из-за прилавка голос Мэрфи, – то тебе, приятель, стоит запомнить, что эта женщина человека по имени Бич Моран. Он лично сказал мне об этом, перед тем как отправился искать золото… Он ушел месяц или два назад, а вернуться может со дня на день. Бич рассвирепеет, как тысяча чертей, если узнает, что кто-то приставал к его женщине.

Шеннон хотела было возразить, что она больше не женщина Бича, что Бич ушел вовсе не на поиски золота и что он вообще никогда сюда больше не вернется. Но затем она решила не спешить с подобными заявлениями.

По крайней мере в течение некоторого времени репутация Бича будет служить ей такой же защитой, как раньше служила репутация Молчаливого Джона.

– Бич? – несколько растерянно спросил золотоискатель. – Это тот самый, кто отправил в преисподнюю всех четырех Калпепперов?

– Ага, – со злорадным удовольствием подтвердил Мэрфи. – А если тебе этого недостаточно, то добавлю, что брат Бича – известный на всей территории Колорадо самый быстрый стрелок Рено.

Физиономия золотоискателя стала еще более кислой.

– А еще Бич мне сообщил, – не унимался Мэрфи, – что Калеб Блэк и Вулф Лоунтри считают девчонку членом своей семьи. И всякий, кто привяжется к ней, будет иметь дело с ними… Опять же, приятель, сам видишь, какой пес. Прямо скажем, не подарок.

Шеннон искоса взглянула на Мэрфи, удивляясь про себя, когда и каким образом Бич успел потолковать с хозяином лавки и вложить ему в голову все то, что он теперь говорил. Как бы то ни было, стало ясно, что Мэрфи отнесется к Шеннон с полным уважением.

Мысль о том, что и на расстоянии Бич проявляет о ней заботу, кольнула Шеннон, словно острый нож. До своего отъезда Бич забил все отсеки ее кладовки продуктами, коптильню Чероки олениной, рыбой и птицей, а поленницы заготовленных им дров возле каждой хижины доходили до крыши. Рено нашел достаточное количество золота, чтобы Шеннон могла уехать из долины Эго и с комфортом жить в любом месте, где она пожелает.

Не вызывало сомнений, что Бич искренне заботился о ней.

Однако не до такой степени, чтобы остаться с ней.

«Да хранит тебя Бог, вечный странник, – молча помолилась Шеннон, как делала уже много-много раз с момента отъезда Бича. – Да поможет тебе Господь найти то, чего ты хочешь».