Роберта Джеллис - Кровные узы

— Вы были кротким как ягненок, милорд. Поэтому у меня со вчерашнего дня лиловый глаз и опухшая физиономия. — Джайлс демонстративно повернулся в сторону Кейна, показывая повреждения.

— О Господи! — ужаснулся Кейн. — Клянусь, я этого не хотел.

— Да, милорд. Я-то думал, от болезни у вас силищи поубавится.

— Но я не мог… Я даже сейчас не уверен, что могу поднять руку!

— Реднор, милый, у тебя был жар, — ласково перебила Джайлса Леа. — Джайлс, ну перестаньте отчитывать его.

— Это еще почему? — Заметив слезы Леа, Джайлс тотчас же спохватился. — Миледи! Это же шутка! Ну, не плачьте!

— Леа, не плачь. Ради Бога, Джайлс, брось свои шуточки!

— Миледи, я думаю, он будет вести себя с вами спокойно.

— Да я вовсе не об этом плачу, — заулыбалась Леа. — Просто я очень счастлива и, может, немножко устала.

— Немножко?! — воскликнул Джайлс, делая выразительные знаки Реднору.

— Джайлс, умоляю, не надо! — попросила Леа. Она встревожилась: вдруг Реднор отправит ее отдыхать. — Ну-ка, миленький, дай я положу подушки так, чтобы тебе было удобнее кушать.

— Леа, тебе не поднять меня, — сказал Реднор, не замечая, что Джайлс делает ему какие-то знаки.

— Да что ты говоришь! — вновь воскликнул старик. — А как ты думаешь, кто поднимал тебя, переворачивал с боку на бок?

— Джайлс! — безуспешно попыталась закрыть ему рот Леа.

— Черные эльфы? — упорствовал Джайлс, не обращая внимания на Леа.

— Джайлс! — давясь смехом, снова вмешалась в разговор Леа. — Ступайте, прикажите принести немного бульона и оставьте милорда в покое.

— Я не голоден.

— Ага, — ехидничал Джайлс. — Опять он за свое. Просишь его поесть — не хочет, просишь поспать — собирается играть в шахматы, или петь, или…

— Ну, хорошо, хорошо, — смирился Кейн. — Я попробую.

Принесли бульон, и Реднор принялся за еду. Временами он украдкой поглядывал на Леа. Лицо жены осунулось, похудело, роскошные рыжие пряди растрепались, под глазами залегли темные круги, губы и щеки стали бледными. А Джайлс! Руки у него дрожали, плечи обвисли, словно под непосильной ношей. «Видимо, со мной было совсем плохо», — подумал Реднор.

— Как давно я болею?

— Седьмой день пошел, — ответил Джайлс.

— Боже мой! — ахнул Реднор. Больше всего его напугало то, что на целую неделю он выпустил дела из рук.

— Кейн, — сказала Леа, — ешь и не разговаривай.

— Джайлс, прошу тебя, — не обращая внимания на Леа, взмолился Реднор, — скажи, что с Херефордом и Честером? Что слышно о Пемброке?

— Спокойнее, милорд. Не надо волноваться, ваш отец приехал.

— Отец! — Кейн чуть было не вскочил с постели, но Леа уложила его обратно. — Но зачем?

— Я не знаю, но он здесь, и не забивайте себе больше ничем голову. Вы ешьте, ешьте, милорд. Я вам рассказал бы новости, но, если вы будете переживать, леди Реднор выгонит меня отсюда, а спорить с ней бесполезно. Херефорд, я думаю, уехал из города. Он приходил сюда каждый день, но со вчерашнего дня не появлялся. Он доводил Бофора до белого каления своими бесконечными замечаниями. Может, голова у Гарри как-то не так приставлена, что его светлость постоянно недовольны им…

— Насчет головы не знаю, — процедил сквозь зубы Реднор, — но его правая рука приделана к телу как надо. Если бы не она, я бы лежал не здесь. Господи! Я даже не спросил насчет Бофора. А ведь это он спас мне жизнь. Надеюсь…

— С ним все в порядке. Только вот на душе у него как-то нехорошо.

— Джайлс! — окликнула старика Леа. Она и понятия не имела, на что тот намекает. Ей просто очень не хотелось расстраивать Кейна.

Реднор угрюмо посмотрел сначала на Леа, а потом на Джайлса.

— Вы сделаете мне хуже, если станете что-то утаивать.

Джайлс разозлился на самого себя — вот уж совсем не время для пустых тревог.

— Я не утаил ничего важного. Скажу больше: не расскажи я вообще ничего, вы бы тоже нервничали. Я просто берегу вас. Что вы можете сделать в вашем состоянии?

— Я мог бы поразмышлять.

— А если вам взбредет что-нибудь в голову? Ешьте-ка лучше. А то леди Реднор прогонит меня. О Пемброке не известно ровным счетом ничего. На совете зачитали письмо от него с обвинениями в адрес Честера, но сам он там не появлялся. Вчера приходил Филипп Глостер.

— Как он? — нетерпеливо прервал Кейн.

— Что вы хотите от меня услышать? — Джайлс тяжело посмотрел на Реднора. — Он смог приехать. Сказал Бофору, что о Пемброке ничего не известно. Никто не знает даже, живой он или мертвый. Его людей встречают в городе, а сам он с тех пор, как вошел в Уайт-Тауэр, исчез. Его люди остановились у короля. Может, Пемброк у него в гостях.

Тревожиться не имело никакого смысла — дела все равно не поправишь. Реднор посмотрел на Леа — она сидела совершенно спокойно и смотрела в пол. Ей страшно хотелось сказать, что она была бы только рада, если бы Пемброк отправился на тот свет, но Кейн вряд ли это одобрил бы. Ее молчание и спокойствие ничуть не смутили Реднора, он был уверен в ней. Он ни капли не сомневался: Пемброк жив и Мод будет о нем хорошо заботиться. Он ведь ее прикрытие. Однако его надо как-то выцарапать у королевы. Но как?

— А что с Честером?

Джайлс замялся, но потом нехотя сказал:

— Он в тюрьме, но где, никто не знает.

Кейн закусил губу и отвернулся от ложки с бульоном, которую ему протянула Леа.

— На сегодня довольно, — сказала она. — Дорогой, давай я тебя уложу. Джайлс, ступайте спать. И милорду тоже нужно отдохнуть.

— Я не хочу спать, — раздраженно ответил Реднор. — Я не ребенок, и нечего мне указывать, когда вставать, а когда ложиться. Что вы следите за мной? Я сам знаю, как лучше. Почему я должен спать, если не хочу?

— Милорд, вы не… — начал было Джайлс.

— Джайлс, — властно сказала Леа, — не спорьте с ним. Вообще с ним не разговаривайте. Я прошу вас, переставьте свечи в угол комнаты и уходите.

— Будь ты проклята, Леа! — рявкнул Кейн, но голос его сорвался. — Ты много на себя берешь. Не смей так разговаривать со мной в присутствии слуг.

Леа беззвучно заплакала. Джайлс злобно посмотрел на своего командира и, не проронив ни слова, встал и вышел из комнаты.

— Леа, Леа, прости меня! Не плачь. Я буду спать, я сделаю так, как ты скажешь. Только не плачь, — спохватился Кейн.

— Да, мой милый, я знаю, ты послушаешься меня. Не обращай внимания. Я устала немного, вот и плачу по любому поводу. Хочешь, я почитаю, если тебе не спится? Тут Филипп принес книжку. Он знает твои вкусы.

— Не надо читать, ты устала, и тебе тоже нужен отдых. Неужели нельзя посадить рядом со мной кого-нибудь из прислуги? Что же это за безобразие, когда моя жена и мой солдат прислуживают мне как рабы…

Реднор поправлялся быстро. Раны затягивались хорошо. Вот только ребра… Временами поломанные кости так донимали Кейна, что он становился просто невыносим. Только Леа и могла быть рядом с ним. Остальные такого обращения просто не выдерживали. Если Реднор не поддавался на уговоры и поцелуи, тогда в ход шли слезы. И вот однажды, когда она расплакалась, в спальню вошел старый Гонт. Он мельком взглянул невестке в лицо и сказал, чтобы она взяла с собой вооруженный эскорт и пошла на рынок купить пять фунтов лучших угрей в подарок Стефану. Когда Леа вернулась, она застала Реднора угрюмым и молчаливым. Гонт к тому времени уже ушел. Кейн был ужасно похож на ребенка, которого поставили в угол. Правда, притих он ненадолго. Но когда Кейн начинал вести себя безобразно, Леа уходила из дома погулять, в гости или на рынок. Потихоньку обида проходила, она начинала улыбаться и тогда возвращалась домой, к своему вспыльчивому супругу.