Кристина Додд - Непокорная невеста

— Какое еще затмение? Разве ты забыла, как я выл зверем, посаженный на цепь? Я утратил тогда и рассудок, и… — Он хотел сказать «любовь», но вместо этого сказал «доброту».

— Это сэр Джозеф лишил тебя рассудка.

— Нет, просто во мне проснулся зверь. Он и сейчас живет в моей душе. Разве это тебя не пугает? Теперь ты будешь жить в постоянном страхе — вдруг зверь снова проснется?

Она хотела возразить, но он не слушал.

— Ты не веришь мне и правильно делаешь. Поэтому я тебя покидаю.

— Ради Бога, не делай этого.

Он горестно махнул рукой:

— Тебе нужен настоящий защитник. Я же показал, что я ни на что не годен.

— Неужели ты считаешь меня такой бессердечной? Если бы мне просто был нужен защитник, я бы … я бы вышла замуж за Леймона.

О, как искусно она притворяется, подумал Раймонд. Любой актер ей позавидует.

— Ты не могла бы выйти замуж за Леймона. Он не лорд и даже не рыцарь. А я… Я — тебе ровня. По званию, но не по духу. Я не смог обеспечить тебя ничем. Во всяком случае, я не дал тебе ничего такого, что имеет цену.

— Имеет цену? В каком смысле?

Джулиана никак не могла взять в толк, чего он хочет. Этот человек спас жизнь ее дочери, и она была бесконечно ему благодарна.

— Я не дал тебе ничего вещественного, — сказал он.

— Разве ты не защищал меня? Разве ты не превратил мое ложе в обитель наслаждения? Разве ты не научил меня мужеству? Разве ты не помог мне обрести себя?

Раймонд потер шею, натертую ошейником. Множество мелких ран и усталость подорвали его силы, он чувствовал себя старым и изможденным.

— Сегодняшний день открыл слишком многое. Теперь ты видишь — я не тот, кем ты меня считала.

— Нет, тот!

Эти слова показались ему страшным оскорблением, и Раймонд взревел от ярости. Джулиана втянула голову в плечи, но взгляда не отвела.

— Ты хоть знаешь, из-за чего я впал в безумие, когда меня приковали к дереву?

— Из-за ошейника. Ты же говорил, что не любишь, когда тебе сдавливают шею.

Тогда тихим голосом, полным страдания, он объяснил:

— Нет, я скажу тебе правду. Несколько месяцев меня держали в темнице. Сарацинские темницы не такие, как наши. Там душно и жарко, через окна задувает пыль из пустыни. На шее у меня был тесный железный обруч, кандалы сковывали мои руки. Я был прикован к склизкой стене, и в моей израненной спине копошились черви. Они пожирали меня еще при жизни…

Джулиана заткнула уши, но Раймонд заставил ее слушать дальше.

— Нет, я еще не закончил. Но хуже всего были не черви, а свет. Свет в темнице появлялся, когда приходил мой хозяин, мой мучитель. И тогда мне насильно запихивали в рот пищу, вливали воду. Я от темноты утратил способность видеть при свете, и потому был совершенно беспомощен. У хозяина был ласковый, вкрадчивый голос. Он уговаривал меня смириться с моим рабством, говорил, что это единственное спасение. — Голос Раймонда стал холодным и брезгливым. — И он сломил меня. Я предал все, что у меня было святого. Я сломался — как жалкий слабак, как мальчишка, как…

— Ты хочешь сказать «как женщина»? Как я?

— Если бы все мужчины были такими храбрыми, как ты, мы не потеряли бы Святую землю.

— Пустой комплимент.

В ее голосе звучала горечь, и Раймонд решил, что она направлена против него.

— Может быть, ты и сломался, — продолжила Джулиана, — но это для меня неважно. Мне важно, что я сумела укротить дикого зверя. А потом зверь проснулся в тебе вновь, когда ты сражался с наемниками, и ты сумел справиться с этим зверем сам. На сей раз зверь защищал меня. Вот что для меня важно.

Ее красноречие поколебало его решимость. И все же Раймонд не хотел поддаваться сладостному искушению.

— Ты заслуживаешь лучшей доли, — сказал он. — И потому я уйду из твоей жизни.

Он двинулся к двери едва переставляя ноги от усталости.

Джулиана стремительно бросилась вперед и преградила ему путь.

— Вы кое-что забыли, милорд.

— Что?

— Вы прогнали королевского зодчего и обещали, что сами достроите стену. Вы дали слово рыцаря и не смеете его нарушить. Пока стена не будет достроена, я вас не отпущу.

22

— Мама, ты только посмотри на замок! — ахнула Марджери.

Джулиана натянула поводья, вытерла мокрое от дождя лицо и не поверила собственным глазам. Решение, казавшееся ей таким хитрым, перестало согревать душу. За каких-то два дня серфы успели построить весь нижний ярус стены. Джулиане бы радоваться такой скорости, а она думала лишь об одном — если строительство пойдет столь же споро и дальше, Раймонд покинет ее еще до конца лета.

Как мало остается времени, чтобы залатать расползшуюся ткань их брака!

Раймонд уверен, что этот брак — катастрофа. Джулиана зажмурилась, припоминая, как тактично, но безжалостно обвинял он ее во всевозможных ошибках и слабостях. Да, она дура и трусиха, она чуть не погубила мужа и дочь.

Два дня они ехали верхом под проливным дождем, утопая в грязи. Хотя они были вместе, но Джулиана чувствовала себя бесконечно одинокой. У нее ныло сердце, да так сильно, что приходилось то и дело прикладывать руку к груди.

Ее мысли прервал звонкий голосок Марджери:

— Первое, что я сейчас сделаю, — переоденусь во все сухое.

— А я сразу же съем что-нибудь горячее, — подхватил Леймон.

Даже стоический Кейр, глядя на освещенные окна замка, мечтательно произнес:

— А я сяду поближе к окну.

— Этот проклятый дождь вымочил меня до костей, — пожаловалась Валеска. — Разве тебе не хочется поскорей улечься в постель, Раймонд?

От этого прозрачного намека Раймонд насупился, а Джулиана поморщилась.

Марджери вертелась в седле, словно юркая рыбка:

— Мама, смотри! Вон Элла!

На стене виднелась маленькая фигурка, отчаянно размахивавшая руками. На глазах у Джулианы выступили слезы. Поскорей бы обнять младшую дочурку. Поскорей бы переодеться, лечь в постель, выспаться. Но больше всего ей хотелось заняться любовью с мужем, а это, увы, было совершенно невозможно. Заскрежетал, опускаясь, мост, и Джулиа-на первой въехала в ворота. Триумфального въезда не получилось — слишком уж все были усталые и промокшие.

— Мама! — завизжала Элла, бросаясь ей навстречу.

Джулиана спустилась на землю и крепко обняла дочь.

— Папа! — так же громко заверещала девочка и кинулась на шею Раймонду.

Он обнял ее, но на лице его появилось несколько озадаченное выражение.

— Я знала, что ты обязательно спасешь Марджери! — Элла звонко чмокнула его в щеку. — Я ничуточки в этом не сомневалась!

Губы Раймонда с неуверенностью расползлись в улыбке:

— Говоришь, знала?

— А как же! Папы для того и существуют, чтобы спасать и защищать своих детей.

Раймонд воровато покосился на Джулиану, но она смотрела в сторону.