Лиз Карлайл - Никогда не обманывай герцога

– О, вы и вправду мучаетесь от скуки. – Кембл сделал один из своих величественных жестов. – Не утруждайте себя поисками. Меткаффа уже видели в Уэст-Уиддинге. Мистер Лодри арестует его… – Кембл достал нечто похожее на большие золотые карманные часы, – полагаю, как раз к ленчу.

– А что будет потом? – поинтересовался Гарет.

– Незамедлительный суд и неизбежная виселица, если только вы не захотите вмешаться, – с долей сарказма ответил Кембл. – Может быть, вы потребуете отправить его в Австралию? В конце концов, этот парень ваш кровный родственник.

– Так, значит, Меткафф – незаконнорожденный сын герцога? – в растерянности воскликнул Ротуэлл. – Как же он дошел до того, чтобы быть причастным к убийству и всему прочему?

– Хотите сказать: к смерти Уорнема? – Черные брови Кембла выразительно поднялись. – Я начинаю верить в то, что он скорее всего до этого не дошел, хотя почему, я, откровенно говоря, не могу понять.

– Прошу прощения? – не понял Ротуэлл.

– Меткафф никого не убивал, я абсолютно в этом уверен, – теряя терпение, ответил Кембл. – Он совершенно не повинен в этом, а может быть, и во всем остальном.

В это время в комнату вошел лакей, и Гарет с удовольствием принялся разливать принесенный им кофе.

– Итак, Ротуэлл, – заговорил Гарет, осторожно передавая чашку, – что привело тебя обратно? Безусловно, наши маленькие недоразумения не могут сравниться с захватывающей жизнью Лондона, верно?

– На самом деле я приехал по просьбе виконта Венденхейма и его друзей из министерства внутренних дел, – признался Ротуэлл.

– Это правда? – Кембл в мгновение ока вскочил из-за стола. – И почему вы сразу ничего не сказали? Это же просто великолепно!

– Венденхейм попросил меня доставить информацию, которую ему не хотелось передавать в письменном виде. – Ротуэлл несколько настороженно взглянул на Кембла. – Правда, на меня она не производит особого впечатления.

– Что стряслось с Максом? – Глаза Кембла вспыхнули огнем. – Почему он сам не приехал?

– Как я слышал, его близнецы подхватили ветрянку, – ощущая некоторую неловкость, объяснил барон. – А кроме того, я езжу быстрее.

– Это звучит так, будто сейчас произойдет нечто необычное, – заметил Гарет.

– Ну, частично это больше касается того, что не произошло, – сказал Ротуэлл. – Он просил передать вам, что лорд Литтинг его избегает, но нет смысла его разыскивать. Он сказал, вы поймете, о чем идет речь.

– Ах это, – откликнулся Гарет, теряя интерес к делу. – Да, Литтинг уже приезжал сюда в припадке негодования и обвинил нас в том, что мы натравили на него своих собак. К сожалению, нам не слишком много удалось из него вытащить.

– Это не важно, – ответил барон. – Венденхейм нанес визит барристеру сэру Гарольду как-его-там.

– В самом деле? – Удивленно раскрыв глаза, Кембл снова сел за стол. – И они разговаривали?

– Трещали как сороки, сказал бы я. – Ротуэлл замолчал и отпил кофе. – Очевидно, Венденхейм действовал от имени Пиля, и в этом весь фокус.

– Итак? – нетерпеливо произнес Кембл. – Выкладывайте. Что именно он сказал?

– Я постараюсь как можно точнее передать вам то, что он мне сказал. – Взгляд Ротуэлла стал сосредоточенным. – Это совершенно поразительная история, но Венденхейм не позволил мне ничего записывать.

– Ну, не тяните же, – поторопил его Кембл, – и не упустите чего-нибудь.

Глаза барона вспыхнули от возмущения, но он сдержался.

– Этот сэр Гарольд сказал, что герцог Уорнем попросил его приехать сюда, чтобы обсудить щекотливый юридический вопрос, – доложил Ротуэлл. – Все дело было изложено, как я полагаю, намеками и недомолвками, но суть состоит в том, что Уорнем дал понять, что в юности заключил брак в Гретна-Грин – а это служит основанием для наследования герцогства – и хочет, чтобы этот барристер объяснил ему тонкости брачного законодательства.

– Что означает «дал понять»? – уточнил Гарет. – И почему он только теперь признался в этом?

– Он пояснил, что был подвыпившим и, возможно, сделал это просто шутки ради, – ответил барон, пожав плечами. – Барристер решил, что здесь Уорнем приврал, но зачем? Уорнем хотел знать, каково будет наказание, если он публично признается в содеянном.

– Наказание за что? – спросил Гарет. – Побег в Гретна-Грин считается скандальным, но это не преступление.

– Нет, наказание не за побег, а за двоеженство, – пояснил Кембл. – Вот что он имел в виду, верно, Ротуэлл? Уорнем был женат на четырех женщинах, и это может означать, что он четыре раза был двоеженцем – если его жена из Гретна-Грин была жива все эти годы. И он собирался признаться в этом?

– Очевидно, он размышлял над этим, – кивнул барон. – По словам барристера, Уорнем заявил, что прежде всего хотел бы аннулировать брак с нынешней герцогиней так, чтобы не вызвать чрезмерного гнева ее отца.

– Итак, Уорнем заявил, что уже в период брака с первой герцогиней был двоеженцем. – Кембл вскочил на ноги и принялся ходить по комнате, потирая рукой подбородок. – Не говоря уже о трех других.

– И если эта история получает огласку, то бедный Сирил в этом случае становится незаконнорожденным! – возмущенно воскликнул Гарет. – Вот почему он хотел получить благословение Литтинга. И именно поэтому Литтинг не захотел рассказать нам всю правду – он был взбешен, нет сомнения.

– Но почему Уорнема должно было так волновать, что подумает Литтинг? – спросил Ротуэлл. – История скандальная и шокирующая.

Крепко сжав за спиной руки, Кембл остановился у холодного камина, и в его глазах появилось какое-то странное выражение.

– Его волновал лорд Литтинг по той же самой причине, что и лорд Суинберн. Если бы Уорнему пришлось взять на себя ответственность за четыре случая двоеженства, вся эта мерзость, вероятно, могла оказаться в палате лордов, как зловонная куча. Впрочем, так оно есть.

– А это бросило бы тень на семейство Литтинга. – Гарет поежился, чувствуя себя так, словно куртка внезапно стала ему тесна. Несомненно, существовало и еще что-то, не дававшее ему покоя на уровне подсознания.

Кембл резко остановился и как сумасшедший схватился за горло.

– Ну и ну! – воскликнул он.

– Что еще? – угрюмо поинтересовался Ротуэлл.

– Кажется, до меня только что дошло, – с присвистом объявил Кембл. – Нужно пригласить доктора Осборна!

Спустя пятнадцать минут Кембл плюхнулся на красный кожаный диван Гарета, заявив, что внезапно заболел и не в силах даже подняться наверх. Когда послали за эвкалиптовой растиркой, то Нелли Уотерс сама принесла ее и сказала, что готова заняться лечением, поскольку уже переболела и не должна снова подхватить заразу. Она села рядом с Кемблом, сняла с его шеи платок, нанесла мазь и начала водить рукой вверх-вниз по шее с такой силой, что можно было подумать, будто она вытирает вспотевшую лошадь, в то время как пациент ворчал и стонал на все лады.