Джулия Лэндон - Грешный ангел

Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она медленно поднялась.

— Вы не понимаете. Я погубила вашу жизнь, — с отчаянием прошептала она и покачала головой, когда он попытался возразить. — Что бы вы ни делали, одним своим присутствием я буду вам мешать. Я не могу этого допустить, понимаете? Стране нужны такие люди, как вы, Алекс! Роузвуд не выживет без реформ, которые вы можете осуществить!

— Мне все равно! — воскликнул он. Она опять захлебнулась слезами.

— И… и я заключила соглашение, которое должна уважать, Я не могу так поступить с ним.

— Не можете так поступить с ним? — повторил Алекс недоверчиво; сердце его билось все сильнее и сильнее.

Он балансировал, точно на краю пропасти, на грани полного уныния, когда взгляд его вдруг упал на ее обнаженное тело; на ее светлой коже все еще горел отблеск ласк. Ему стало нехорошо — она разбила его сердце. Он посмотрел на следы слез на ее лице, на то, как трогательно она обхватила себя руками. Черт побери, как она хороша! И вдруг он почувствовал к ней ненависть. Эта женщина злоупотребила его любовью, и его охватила ярость, какой он прежде не испытывал. Он бросился на нее, повалил на спину.

— Алекс! — воскликнула она.

Но он схватил ее хрупкие руки и прижал к земле.

— Возможно, я был не очень убедителен, — с горечью пробормотал он, яростно целуя ее губы.

Но в следующее мгновение отодвинулся от нее. Даже сейчас он не остался равнодушным к этому маленькому злому ангелу, и оттого ярость его стала еще сильнее.

Внезапно он почувствовал отвращение к самому себе. За безумную любовь к ней. За то, что позволил превратить себя в раба. Он никогда не думал, что такое возможно, — что его поставят на колени и заставят молить о любви. Он даже испугался.

Разъяренный Алекс снова ее поцеловал. Она сопротивлялась, но он не отступал, и она покорилась, стала отвечать на его ласки — сначала грубые, они становились все нежнее. Лорен не отрывала полные слез глаза от его лица, когда он медленно овладевал ею.

— Ты чувствуешь? — шептал он. — Чувствуешь, как сильно я тебя люблю? Она кивнула:

— Чувствую. И я люблю тебя, Алекс. Люблю всем сердцем!

Он буквально впитывал в себя каждое ее слово, сердце его никак не хотело примириться с тем, что он ее теряет. И от сознания этого ласки его становились все неистовее, все исступленнее.

Когда все кончилось, он в полном изнеможении, не столько физическом, сколько душевном, лег рядом с ней.

— Ах, Алекс, любовь моя, — грустно прошептала она.

Он отодвинулся, тяжело дыша. Посмотрел на источник своих страданий. Лорен лежала на боку, спрятав лицо под согнутой рукой, и плечи ее вздрагивали от рыданий. Сердце его болезненно сжалось. Он встал, оделся.

— Алекс, пожалуйста, постарайтесь понять…

Он не поймет, не поймет даже через тысячу лет. И пусть она сгниет в своем баварском аду. Он сунул руки в рукава рубашки, собрал одежду и вышел не оглядываясь. Вскочив на Юпитера, он бросил последний взгляд на домик, пришпорил коня и умчался прочь от нее, от невыносимой боли, бушевавшей в нем словно пожар.

Глава 24

Два дня назад, когда начались дожди, Пол сказал, что Алекс вернулся в Лондон. Два дня она просидела в одном и том же кресле, глядя в одно и то же окно, на один и тот же пейзаж. Она смотрела, как сбегают по стеклу струйки дождя. Никогда еще Лорен не чувствовала себя такой несчастной. Ничто не могло облегчить боль ее сердца; едва она закрывала глаза, как видела перед собой Алекса в тот момент, когда он уходил от нее полуодетый. И полубезумный. И ей некого винить, кроме самой себя. От его любовных признаний ее до сих пор пробирает дрожь. А она при всей своей бесконечной мудрости пренебрегла излияниями его сердца, словно их ласки ничего не значили. Неудивительно, что он посмотрел на нее с таким отвращением. Она и сама себе противна.

Она не только прогнала, отринула того единственного, кого будет любить всю жизнь; она предала Магнуса. Охваченная глубоким стыдом, она избегала его взгляда. Она предала его всего за четыре дня до венчания, и это доводило ее до дурноты. Вся эта отвратительная путаница доводила ее до дурноты. Она просто не верила, что могла сотворить такое — предать двоих мужчин, разрушить будущее другой женщины, а заодно и свое собственное.

Один из этих мужчин сидел теперь на кушетке и спокойно читал. Он спокойно читал и в те дни, когда она с тоской смотрела в окно. Она заставила себя взглянуть на Магнуса. Словно угадав ее мысли, он поднял глаза и слегка улыбнулся, а потом опять углубился в книгу. Она сделала его несчастным, втянув в этот кошмар. Магнус этого не заслужил. Он хороший, достойный человек. До чего грустно, что она никогда не полюбит его, как…

— Вам нравится?

Она вздрогнула и посмотрела на дверь. В комнату влетела Лидия, одетая в одно из лондонских платьев Лорен, перешитых миссис Питерман.

— Ты красивая, Лидия, — пробормотала Лорен. Магнус бросил на девочку быстрый взгляд и тут же вернулся к чтению.

— Оно божественно, — вздохнула Лидия с восторгом, присущим тринадцатилетней девочке, и опустилась на диванчик. — Почему вы не хотите его носить?

— Оно мне просто не нужно. Миссис Питерман прекрасно поработала, верно? На осеннем балу ты будешь самой красивой.

— Надеюсь, Рэмси Бейнс обратит на меня внимание. После церковного пикника он почти не смотрит на меня! — вздохнула Лидия и выпрямилась, постаравшись разложить пышные юбки как можно красивее. — Он неравнодушен к Юджинии Преншоу, но когда увидит меня в этом платье, изменит свое мнение!

Лорен нахмурилась. Девочка просто помешана на этом Рэмси Бейнсе, который с симпатией и уважением относится к дочке стряпчего, настоящей дурнушке. Мастер Бейнс, судя по всему, главная и единственная цель в жизни Лидии, а единственная и главная цель в жизни мастера Бейнса — Юджиния Преншоу. Это Лорен давно поняла.

— Конечно, он увидит, какая ты красивая, Лидия, но тебе не следует особенно обольщаться на сей счет. Нельзя заставить человека полюбить тебя; такие вещи происходят сами собой.

Тут Магнус оторвал глаза от книги и задумчиво посмотрел на Лорен, а Лидия вскочила и подошла к камину.

— Но если он сочтет меня красивой, то не станет больше любить Юджинию! — возразила она. — Вы же знаете, она не такая хорошенькая.

— Милая, чрезмерная гордость не красит человека, — мягко упрекнула ее Лорен.

Лидия тяжко вздохнула, подошла к окну и провела пальцем по краю стекла.

— Я не гордая, но все говорят, что я гораздо красивее Юджинии Преншоу, значит, Рэмси Бейнс тоже должен так думать. А когда он увидит меня в таком вот нарядном платье, непременно полюбит. Я знаю, что полюбит.