Элайна Фокс - Танцы и не только

– Ну тогда… Ну тогда… – повторял он, нервно потирая руки.

Катра посмотрела на него более внимательно. Феррис наверняка решил, что от потрясения у нее в голове помутилось. Действительно, с того самого вечера в Бостоне, когда она потребовала срочно доставить ее домой, Катра вела себя как ненормальная. Она закатывала истерику из-за любой мелочи, ее постоянно тошнило, и верный Феррис сбился с ног, стараясь ей угодить. Вот и теперь он смотрел на нее со снисходительным сожалением, ставшим для него с некоторых пор привычной миной.

– Ох, Феррис, тебе и невдомек, что со мной творится, – прошептала она с тяжким вздохом.

– Ну что ты, что ты… – смущенно забормотал он. – Хотя, если уж на то пошло, в последнее время ты и правда ведешь себя несколько…

– Странно? – подсказала она.

– Полагаю, это моя вина, – вдруг смутился Феррис. – Ну, ты же знаешь, после того, как я тебе рассказал… – Он скрестил руки на груди и отошел к окну.

– И после того, как ты не смог сделать наш брак настоящим, – продолжила Катра, не спуская с него напряженного взора.

– По-моему, как раз это нам все-таки удалось! Катра глубоко вздохнула, как будто собиралась прыгнуть в омут. Теперь или никогда!

– Нет, Феррис, не удалось!

– Как это нет? – удивился он. – А та ночь, которую… которую я так и не вспомнил? – Он коротко рассмеялся. – Разве ты забыла, как я просил прощения?

– Феррис, ты неспроста не запомнил ту ночь, – вполголоса произнесла она.

Он посмотрел на нее исподлобья, как будто предчувствовал, что услышит сейчас нечто важное, но весьма неприятное. Резко повернулся и пошел к двери.

– Знаю, что неспроста, ведь я был пьян. Но я больше не желаю обсуждать эту тему, и ты об этом знаешь, и мы уже обо всем поговорили и пришли к определенному соглашению. – Он ухватился за дверную ручку, как утопающий за соломинку. – Значит, вопрос закрыт, и обсуждать его больше незачем, не так ли? Стало быть, я сейчас сбегаю вниз и проверю, как там твой отец…

– Феррис, погоди, – приказала Катра таким тоном, что он замер, едва приоткрыв дверь. – Закрой дверь. Пожалуйста, – более мягко добавила она.

Феррис повиновался, но остался стоять лицом к двери и спиной к Катре. Она сложила руки на коленях, мысленно готовя себя к самому худшему, и осторожно начала:

– Я должна тебе кое-что сказать.

– Кэт, что бы это ни было, я не желаю ничего знать! – выпалил он, обращаясь к двери. – Не желаю, и точка!

– Но ты должен это знать. – Катра поднялась, подошла к Феррису и положила ладонь ему на спину. – Это касается тебя. И меня. И нашего будущего.

Он обернулся и поймал ее руку. Его потная, горячая рука крепко стиснула ей пальцы.

– Катра, я понимаю, что ты поступаешь так, как велит тебе долг, но ты должна знать, что я доверяю тебе во всем! Ну, то есть я доверяю тебе делать… делать то, что мы должны, и при этом не… не…

– Феррис, я тебя обманула! – Катра резко дернула его за руки, вынуждая поднять взгляд. – Ты мой лучший друг, а я обманула тебя самым низким и подлым образом и вряд ли заслуживаю прощения! Но мне необходимо все тебе объяснить! Пожалуйста, не лишай меня этой попытки!

– Но я уже тебя простил! – затравленно выкрикнул он. – Я простил тебя, что бы это ни было!

– Нет! Если мы хотим, чтобы от нашего брака – вернее, от нашей сделки – был прок, мы должны быть предельно честными друг с другом! А я первая нарушила это правило. Я вела себя эгоистично и коварно…

– Кэт, замолчи! Ты не способна…

– Я беременна.

Он поперхнулся, как будто получил удар под ложечку. Катра почувствовала, как у него дрожат руки.

– И это не твой ребенок. Он не может быть твоим, потому что мы никогда в жизни не занимались любовью.

– Ну вот, приехали… – Феррис понурился, как будто из него разом выпустили весь воздух. – Именно это я и не желал слышать!

– Я обманула тебя в ту ночь, когда ты напился. Я чуть не умерла от стыда. Я ужасно раскаиваюсь в том, что обошлась с тобой так подло. Это непростительно. Правда, я была растеряна и напугана, но разве это может служить оправданием? А ребенок… он от Райана, Феррис, – еле слышно закончила она, и оба надолго затихли, не в силах проронить ни звука. Феррис опомнился первым. Вырвал у Катры свои руки и хрипло воскликнул:

– Райан! Ты отдалась Райану Сент-Джеймсу! Ты… ты занималась с ним любовью… Ты!

Катра едва успела отскочить в сторону – так стремительно он ринулся в дальний угол комнаты. Но когда Феррис снова повернулся к ней, вместо гнева в его глазах стояли слезы.

– Да, – тихо промолвила она. – Я была с ним близка. Я сожалею об этом, когда думаю о тебе. Но когда думаю о себе, не жалею ни капли. Потому что я люблю его. И сегодня я решила рассказать правду не ради того, чтобы причинить тебе боль, но для того, чтобы ты все понял. Больше мы никогда не будем вместе – Райан и я, но прежде мы хотели пожениться. Мы полюбили друг друга, когда он был здесь. Но тут вмешался мой отец… – И Катра коротко описала все, что сделал Теодор Мередит и как к этому отнеслась она. Как позволила выдать себя за Ферриса, чтобы в Бостоне узнать всю правду. – Вот почему я так разозлилась на отца. И вот почему случилось то, что случилось. Не думай, я не ищу себе оправданий – я просто объясняю причины.

– Райан тебя любит? – переспросил Феррис трясущимися губами. – Вы с Райаном влюблены друг в друга?

Катра молча кивнула.

– Но, Феррис, ты же знал с самого начала, что я тебя не люблю. И это было частью нашей сделки. Точно так же, как ты не любишь меня,

– Знаю, знаю. Это не ты… – Он резко отвернулся, сгреб со стола шахматы и со всей силы запустил ими в стену. Так обиженный ребенок, обозлившись на весь свет, сметает со стола тарелку с кашей. Фигурки разлетелись во все стороны, подпрыгивая на полу.

– Да, – более спокойно произнес он. – Я тебя не люблю. Мы с тобой всего лишь друзья. Это просто…

– Из-за Райана? – краснея от напряжения, прошептала Катра. Феррис ответил не сразу. Он долго стоял понурившись, опираясь рукой на пустой шахматный стол.

– Феррис…

– Не важно! – Он снова повернулся, судорожно стиснув руки, с искаженным от гнева лицом. – То есть я понимал… я понимал, что он никогда меня не… Ну, словом, я считал его своим другом. Настоящим другом. И когда мне показалось, что он тебе не нравится, я был только рад. Но теперь я узнаю, что ты… что вы оба…

– Меньше всего мы хотели причинить боль тебе, Феррис.

Он небрежно отмахнулся и сел на край кровати.

– Лучше вообще об этом не говорить. Я понимаю, что дал волю воображению. Давай забудем обо всем. Ну или хотя бы о том, о чем можно забыть.

Катра, задумчиво хмуря брови, села на кровать рядом с ним. Она не знала, что еще можно сказать.