Хизер Грэм - Сладкий дикий рай

Потому что он оскорбил ее чувства, потому что снова обозвал шлюхой! А теперь извольте видеть — его индейская потаскушка имеет наглость давать советы!

— Так, значит, ты больше ему не нравишься, — захихикала Хоуп. — Значит, ты плохо старалась. Такие, как он, любят, чтобы их ласкали. — Последние слова мерзавка буквально промурлыкала, и этот звук больно отозвался у Джесси в ушах. В бешенстве она стиснула зубы.

— Хоуп, ты глупое создание. Тебе не следует лезть ни в мои дела, ни в дела лорда Камерона.

— Лорд Камерон может оказаться и моим делом. — Хоуп с улыбочкой поудобнее устроилась в кресле. А потом подалась к Джесси, и та убедилась, что под ветхим платьем на девице ничего нет — слишком свободно болтались тяжелые груди при каждом движении. — Если ты не будешь любить лорда Джейми, леди, его буду любить я.

От ярости Джесси на миг ослепла. Ее буквально подбросило со стула.

— Как ты смеешь! — вырвался у Джесси негодующий вопль. Не думая ни секунды, она вцепилась девице в плечи легко, словно маленького ребенка, выдернула из-за стола.

Заставила встать на ноги и развернула лицом к двери.

Вон отсюда! И чтобы ноги твоей здесь больше не было!

Но тут на лестнице раздались торопливые шаги. Появился Джейми, о котором в пылу праведного гнева Джесси совсем забыла.

Он был растрепан и бос, одет в одни панталоны. Хоуп, как только заметила его, подняла жуткий визг. Она кинулась к Камерону и прижалась к его груди.

— Что за чертовщина… — Джейми ошарашено переводил взгляд с Хоуп па Джесси и обратно. Оскорбленная Джесси стояла молча, тогда как Хоуп заливалась слезами.

— Она била меня, она схватила меня, и била, и выкинула из дома на голый снег…

— Джесси, что это…

Но Джесси не стала дожидаться, пока он соизволит договорить. Она подошла, залепила ему звонкую пощечину и направилась к двери.

— Нет, я не била ее. И не выкидывала па снег. Я лучше уйду сама!

От расстройства Джесси и не заметила, что выскочила на мороз босая, пока жуткий холод не пронзил ступни тысячами ледяных иголок. Она успела отойти шагов на двадцать и тут осознала, что идти-то ей, собственно, некуда, да если бы и было, стоило все же обуться, прежде чем пускаться в путь!

Впрочем, это уже не имело значения. Ее догнал Джейми. С быстротой молнии он налетел на нее, схватилеевохапку и опрокинул в сугроб. Джесси долго Откашливалась и отплевывалась от белой каши, залепившей лицо и рот, и не сразу разглядела, что муж раздет и тоже трясется от холода и ярости.

— Мадам, как только мы вернемся в дом и отогреемся, я обязательно сверну вам шею!

— Мою шею?! Ах ты, блудливый, лживый недоносок!

— Что? Впрочем, не важно!

Он вскочил, грозно ругаясь и клянясь, что если только они не умрут от простуды и не останутся калеками, Джесси заплатит за свою выходку сполна. Он решительно подхватил жену на руки и направился обратно.

Хоуп и след простыл, внизу вообще никого не было, впрочем, Джесси не сомневалась, что даже если бы и нашлись свидетели, ее муж рвал и метал бы точно так же, никого не смущаясь. Громко топая по крыльцу, Джейми клял ее на все корки и обзывал дурой, потому что только дура станет так рисковать своей жизнью и жизнью собственного ни в чем не повинного ребенка.

Джесси не прекращала попыток вырваться. Однако он отпустил ее не раньше, чем добрался до жарко натопленной спальни, где и усадил в кресло у очага, а сам принялся растирать оледеневшие руки и ноги, стараясь восстановить приток крови.

— Мне следовало бы выдрать тебя! — процедил он, все еще стуча зубами, но Джесси уже вскочила на ноги, готовая к отпору.

— Это меня-то высечь?! Ну, милорд, вы настоящий змей! Вы без конца придирались ко мне, а сами лгали, нагло лгали мне в лицо!

— Что за ерунду ты болтаешь? — взорвался Джейми.

Меховая накидка сползла с ее плеч. Джесси нетерпеливо отшвырнула ее и подалась вперед, подражая Хоуп и тряся перед Джейми полной грудью.

— Что я болтаю? — заговорила она, передразнивая гортанный индейский акцент. — Я болтаю про тебя и про ту часть твоего тела, которая правит и твоим сердцем, и куцыми мозгами!

— Что? — переспросил он.

Джесси замахнулась, собираясь залепить мужу еще одну пощечину. Но Джейми не позволил ей этого сделать. Он схватил се руку, она попыталась вывернуться, но была схвачена еще крепче.

— Отпусти меня! — потребовала Джесси, озверев от ярости.

И вдруг Джейми расхохотался:

— Ты ревнуешь!

— Ты никогда больше не прикоснешься ко мне! Мне плевать и на брачные обеты, и на твои…

— Джесси, у меня ничего с ней не было!

— Но она видела тебя голым. Я это знаю наверняка! Джейми развернул ее к себе лицом и заглянул в глаза, пылавшие гневом, и это пламя слилось с огнем его собственного желания, порождая сильнейший взрыв. Джейми отнес жену на кровать и уложил так, чтобы она не смогла вырваться, но и не повредила ребенку. А сам стал поспешно расстегивать панталоны, удерживая ее на месте, как дикую необъезженную кобылицу.

— Ты не смеешь…

Он наконец-то справился с панталонами. И завел ей руки за голову, и прижался к ней, такой соблазнительной под тонкой ночной рубашкой. Он ласкал ее пышные, налитые груди, но Джесси не переставала кричать и вырываться. И тогда Джейми сказал:

— Она видела меня, это правда, но я не приближался к ней, Джесси, и готов поклясться в этом на Библии в присутствии отца Стивена. Она пробралась сюда однажды ночью. И хотела соблазнить меня, но я и пальцем к ней не притронулся.

Джесси замерла, недоверчиво всматриваясь в его лицо. А он наклонился и взял в рот сосок, и почувствовал, как напряглось ее тело.

— Почему же ты не тронул ее? — прошептала Джесси-

— Потому что думал о тебе, — пробормотал он, ласково касаясь губами чуткой плоти. Ее голова бессильно запрокинулась, а тело внезапно приникло к нему, и он погладил ее между бедер, а потом резко перевернулся, так что Джесси оказалась сверху. Прикрыв глаза от наслаждения, Джейми улыбнулся при виде ее беззащитности. — Я клянусь! — повторял он, стаскивая с нее рубашку. — Люби же меня, жена. Мне не нужна другая женщина и никогда не будет нужна, кроме тебя, тебя одной!

Джейми отшвырнул на пол рубашку, приподнял Джесси за бедра и медленно опустил па себя. Но она вдруг напряглась и сжалась, прорыдав:

— Я попыталась тебя любить! А ты…

— А я оказался связан тобой по рукам и ногам — мое сердце, мой ум, мое тело, наконец, и покорнейше прошу меня простить! — воскликнул Джейми.

И он решительно заставил Джесси опуститься на него, чтобы заполнить ее до отказа, и задохнулся от того, каким прекрасным стало лицо жены в порыве страсти. Их захватила и понесла на своих волшебных волнах река любви. Под конец Джейми прижал ее к себе — разгоряченную, потную, измученную и абсолютно счастливую. Она не в силах была говорить и тихо лежала рядом.