Элизабет Торнтон - Погоня за призраком

— Скажи, Найтли, где ты научился стрелять? — спросил Джесон. — Ты никогда при мне об этом не упоминал.

Найтли опустился на колени, затягивая подпругу:

— Какой же из меня стрелок? Совершенно никакой, мистер Рэдли, сэр. Это даже Джейкс может подтвердить, уж он-то знает. Правда, зарядить пистолет я сумею и даже выстрелить могу, но вот чтобы попасть — это нет.

Очевидно, этот Джейкс был из тех, кто всегда говорит другим то, что они хотят услышать.

— И тем не менее пусть пистолет всегда будет у тебя под рукой. На всякий случай.

— Пистолет? — удивился Найтли. — Какой пистолет? Мистер Джейкс обещал мне дать его и пропал, только я его и видел.

Сначала Джесон не встревожился, скорее рассердился. Ричард Мейтленд говорил ему, что Джейкс — ветеран войны, прекрасный стрелок и отличный полицейский, знающий свое дело. Одно время Джейке скрывался у партизан, и именно там его и нашел Ричард. Однако, судя по тому, что Джесон узнал от грума, мистера Джейкса нельзя было назвать обязательным человеком.

Джесон оглянулся на дом и снова обратился к Найтли.

— А как он выглядит, этот Джейкс?

— Не слишком разговорчивый, но дружелюбный. И не обидчивый. Ничего не сказал мне, когда я проехался насчет того, что он рыжий. Все, мы почти закончили.

— Что? — с тревогой переспросил Джесон.

— Говорю, лошади почти готовы.

Слова его упали в пустоту. Когда Найтли поднял голову, мистер Рэдли уже стремглав летел к дому. Грум покачал головой, попробовал подпругу и еще немного подтянул ее. Все джентльмены одинаковы. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. Но поскольку мистер Рэдли не отменял своего приказания, Найтли счел за лучшее подогнать коляску к главному входу.

Ужас погнал Гвинет вниз по лестнице, и она бежала до тех пор, пока не достигла двери, выходящей во двор. Каждую секунду она ждала пулю в спину, хотя скорее всего Гарри поостережется стрелять, зная, что на звук выстрела сразу же сбегутся слуги.

Слабое, впрочем, утешение.

Дверь оказалась запертой. Гвинет нащупала пальцами ключ, торчащий в замке, но было поздно, и Гарри уже дышал ей в затылок. Она обернулась и яростно набросилась на него, размахивая сумочкой, которая так и осталась зажатой в ее руке. Ей удалось попасть по плечу Гарри, и он болезненно поморщился, но сбить его с ног Гвинет не удалось.

В руке у Гарри блеснул нож.

Умненький, предусмотрительный Гарри. Хочет тихо зарезать ее и так же тихо исчезнуть.

Нет, так просто она сдаваться не намерена!

Гвинет вновь набросилась на Гарри. Одной рукой он перехватил сумочку, другой перерезал на ней ремни и отбросил в сторону. Убийца занес нож, и Гвинет поняла, что сейчас ей наступит конец.

И в эту секунду под высоким потолком оглушительно прогремел выстрел.

Гарри испуганно вздрогнул, рванулся в сторону, но рука Джесона уже перехватила его запястье, выбила нож, и тот со звоном ударился об пол. Гарри изогнулся, бросился на Джесона, и они покатились по полу, душа друг друга в смертельных объятиях.

Желая помочь Джесону, Гвинет, как ей казалось, улучила подходящий момент и потянулась за ножом. Однако момент оказался самым неподходящим. Два сильных, тяжелых тела врезались в нее, чей-то локоть задел Гвинет по подбородку, и нож со свистом улетел через раскрытую дверь столовой. От боли и неожиданности Гвинет вскрикнула, Джесон на мгновение ослабил хватку, и Гарри оказался на свободе. В ту же секунду он выхватил откуда-то из-под жилета маленький пистолет и закричал:

— Не двигаться! Никому не двигаться!

Джесон, не обращая внимания на вопли Гарри, медленно поднялся на ноги и сказал, дыша так же тяжело, как и его соперник:

— Твоя песенка спета, Гарри. Привратники будут здесь с минуты на минуту. Иначе зачем я стрелял в воздух, как ты думаешь? Гвин, с тобой все в порядке?

— Да, — через силу выдавила она, частично солгав. Она переживала, что Гарри вновь оказался на свободе, причем по ее вине.

Гвинет посмотрела на Гарри, и ей показалось, что у нее двоится в глазах. Его фигура постоянно менялась, то увеличивалась в размерах, то снова сжималась. Менялся и взгляд Гарри. Он смотрел на Гвинет то с жестокой яростью, то со странным благоговением, и Гвинет догадалась, что представляется ему Немезидой, загадочной и страшной богиней судьбы.

«То ли он слишком глуп, — говорил о нем Ричард Мейтленд, — то ли от него просто отвернулась удача».

Но неудачи преследуют его только с ней!

— Эй ты! — крикнул Гарри, обращаясь к Гвинет. — Подойди сюда!

— Она никуда не пойдет, — отрезал Джесон.

— У меня, кажется, нога сломана, — плаксивым тоном солгала Гвинет, потирая лодыжку.

Из задних комнат уже доносились голоса, звавшие мистера Рэдли.

— Очевидно, кто-то из привратников нашел окно, через которое я забирался в дом, — заметил Джесон. — Учти, Гарри, если ты пустишь в ход свой пистолет, я задушу тебя голыми руками.

Гарри повернул в замке ключ, распахнул дверь и вылетел наружу. Джесон хотел броситься следом, но Гвинет удержала его, схватив за ногу.

— Пусть уходит! — крикнула она. — У него пистолет!

Джесон наклонился, помог Гвинет подняться на ноги и решительно заявил:

— Его необходимо остановить, Гвинет, иначе этому не будет конца. Понимаешь?

С этими словами он выбежал из дома, и Гвинет последовала за ним.

То, что она увидела, показалось ей невероятным. Возле крыльца ожидала коляска, запряженная двумя белыми лошадьми. Гарри одним прыжком оказался внутри экипажа, схватил поводья и яростно хлестнул лошадей. Это было похоже на дурной сон.

Гвинет застыла на пороге, а Джесон бросился догонять коляску, громко крича на бегу привратникам, чтобы те закрыли ворота. В ту же секунду из темноты одна за другой начали выныривать тени всадников, въезжающих во двор. Гвинет перевела дыхание, подхватила юбки и кинулась вслед за Джесоном.

Всадники рассыпались веером, окружая коляску, словно стая призраков. Гарри стоял в коляске с пистолетом в руке, и в лице его не было страха. Сейчас он словно стал выше ростом и чем-то напоминал героя древних мифов.

В следующую секунду Гвинет подпрыгнула от неожиданности, услышав громовой голос Ричарда Мейтленда.

— Зачем?

Гарри рассмеялся, и у всех, слышавших этот смех, мороз пробежал по коже. Джесон обнял Гвинет за плечи, прижал к своей теплой груди.

— Гвин, не нужно тебе видеть всего этого, — сказал он. — Вернулась бы ты лучше в дом.

— Нет, — отрезала она.

Этот человек был хладнокровным убийцей. Он никогда не испытывал жалости к своим жертвам, и точно так же Гвинет не испытывала жалости к нему. Пусть его повесят, и она станцует от радости на его могиле.