Лиза Клейпас - Приди ко мне, любовь

– Миссис Рэйн?

Люси узнала голос Бесс и, не подняв глаз, быстро сказала:

– Принеси еще одеяла.

– Может быть, горячие кирпичи, завернутые во фланель?

– Да, да. И поскорее.

Горничная вышла из комнаты и опрометью бросилась вниз. А Хит, прижавшись пылающей щекой к похолодевшей от страха ладони Люси, закрыв глаза, с ужасающей быстротой погрузился в сон. Люси хотелось заплакать. Он весь горел. Как могла какая-то простуда сломить его? Люси посмотрела на Дэймона; ее карие глаза потускнели от осознания собственной вины и жалости. – Он чрезмерно много работал, – прошептала она. – Я должна была остановить его.

– Вам бы не удалось, – спокойно возразил Дэймон. – Мы все пытались. Но его как будто дьявол обуял. Вы бы не смогли остановить его.

Изумленная, Люси смотрела на него испытывающим, вопрошающим взглядом. Что он имел в виду? Неужели Хит посвятил его во что-то такое, чего не рассказал ей? Или Дэймон сам догадывался о каких-то тщательно скрываемых Хитом причинах его безостановочной работы? Она так никогда и не узнает ответа на все эти вопросы, потому что доктор приехал до того, как она успела задать их Дэймону и получить ответ.

Независимо от того, какими добрыми и заслуживающими доверия ни выглядели бы доктора, Люси всегда до ужаса боялась их. Уже одно их присутствие говорило о том, что случилось что-то очень плохое. Они всегда казались ей нечуткими и бессердечными, и уже потому, что им слишком часто приходилось заглядывать в холодные глаза смерти и страданий, Люси, про себя, конечно, ставила их в особый ряд. Доктор Эванс, за которым послал Дэймон, показался Люси, пожалуй, самым приличным из всех врачей, с которыми ей приходилось сталкиваться. Он был похож на старенького доброго дедушку и, казалось, прекрасно понимал и разделял все ее страхи, постоянно уверяя, что ничего ужасного не произошло: обычная лихорадка в сочетании с сильным переутомлением. Он прописал тонизирующие средства и полный покой и с тем удалился, ласково утешая Люси. Она спустилась с ним вниз и проводила до двери.

– Как он? – из-за спины прозвучал голос Дэймона. Люси обернулась и обнаружила, что он сидит в гостиной.

– Гораздо лучше, чем я предполагала, – медленно ответила она. – Ему просто нужен покой и отдых. Я даже не могу выразить словами, насколько мне стало легче и как я благодарна вам.

– Не стоит.

Но теперь Люси было уже невозможно ввести в заблуждение безразличным тоном, которым он произнес эти слова. Дэймон мог сколько угодно стараться спрятать свои чувства, но она-то видела, с какой заботой и тревогой он нес Хита наверх, и теперь уже не сомневалась в его нежных чувствах и по отношению к ней самой.

– Я благодарна вам, – повторила она, желая выразить больше, чем обычную благодарность за все, что он сделал.

– Мне нужно возвращаться в редакцию.

– Может, перекусите или хотя бы выпьете кофе? – спросила она, вспомнив, что он пропустил обед. – Может быть, чаю?

– Спасибо, нет. У меня слишком много дел.

– Это же я постоянно слышу от Хита.

Ее замечание вызвало улыбку Дэймона.

– Должно быть, его страсть к работе заразительна.

Люси улыбнулась в ответ:

– Тогда будьте осторожны. Я не хочу, чтобы и вы свалились тоже.

– Нет. Пожалуйста, передайте ему привет и пожелание скорейшего выздоровления от меня, миссис Рэйн. И еще передайте, чтобы он не переживал за «Экзэминер». Я сохраню все в полном порядке до его возвращения.

– Я знаю, что он вам полностью доверяет.

– А вы?

Люси не могла с уверенностью сказать, почему он спросил ее об этом. Но у нее возникло подозрение, что он и сам не знал этого.

– Я тоже доверяю вам, – мягко сказала она. – Извините, мне нужно идти к Хиту. Соуэрс проводит вас.

Заинтригованная и смущенная, Люси стала подниматься вверх по лестнице, не оборачиваясь. Интуиция подсказывала, что ей нечего бояться Дэймона Редмонда. Но он обращался с ней с такой осторожной вежливостью, как будто боялся, что она может раскрыть ревностно охраняемую им тайну. Ненавязчиво он присутствовал при всем, что происходило в доме, заботясь обо всем, и оставался до тех пор, пока не убеждался в том, что он больше не понадобится.

Люси плохо спала в эту ночь, отзываясь на каждое движение Хита, просыпаясь несколько раз, чтобы уговорить его проглотить лекарство и тщательно укутать его в одеяла, потому что он все еще дрожал от холода. Уставшая от возбуждения и бессонной ночи, под утро она позволила себе недолгий сон. Она проснулась и, к своему ужасу, обнаружила, что все простыни были влажными от пота, а волосы Хита просто мокрыми. Намокший халат прилип к ее телу.

– Хит? – Она натянула на него все одеяла, стараясь хоть как-то согреть его до того, как сумеет поменять белье. Он покачал головой, густые ресницы поднялись, открывая прищуренные, охваченные горячечным огнем глаза.

– Нет, не надо, – бормотал он, делая усилие, чтобы сбросить одеяла. – Жарко. Нестерпимо жарко.

– Да, я знаю, – с нежностью проговорила она, кладя руку ему на лоб. Казалось, его кожа излучала жар, словно горящий уголь. – Лежи спокойно. Пожалуйста, не двигайся. Ради меня.

Он сказал что-то неразборчивое и, закрыв глаза, отвернулся от нее. К счастью, Бесс уже была когда-то замужем и сейчас не смущаясь помогала Люси ухаживать за больным. В ней удачно сочетались действенность и прагматизм. Люси была бесконечно благодарна ей за помощь.

– Доктор сказал, что это продлится не более двух дней, – сказала она горничной, в то время когда они входили в спальню, неся в руках свежее белье.

– Ну и хорошо, – ответила Бесс, с сомнением поглядывая на человека, лежавшего в кровати. Хит спал так, будто был без сознания.

– Тебе когда-нибудь приходилось ухаживать за своим мужем, когда он болел? – спросила Люси, побледневшая и расстроенная, но как-то необычно спокойная.

– Да, миссис Рэйн.

– Я предполагала, что на второй день лихорадка менее мучительна, чем в первый.

– Не всегда.

Когда глаза двух женщин встретились, Люси прочитала правду на лице своей горничной: у Хита болезнь протекала намного тяжелее.

– Я… я надеюсь, мне удастся покормить его бульоном чуть позже, – медленно сказала Люси, стараясь игнорировать внутренний голос, который твердил ей, что доктор ошибся и Хит был очень серьезно болен. «Нет, он пробудет в таком состоянии день или два, а потом начнет поправляться», – уговаривала она сама себя.

Но и на следующий день лихорадка не только не отступила, а стала еще сильнее. Теперь Хит уже лежал без сознания. Находясь в постоянном бреду, он то с ног до головы покрывался потом, то дрожал jot озноба. И Люси беспрестанно обтирала его, меняла простыни и давала лекарства. Она снова послала за доктором Эвансом, который на этот раз оставался много дольше, чем в первый. Он был удручен, когда, взяв ее под руку и отведя от кровати, сказал: