Лиза Клейпас - Приди ко мне, любовь

Хит работал безудержно, в неурочные часы и приходил домой лишь поздно ночью, уставший и измотанный. Никакие уговоры Люси сбавить темп и отдохнуть немного не действовали на него. Сам работая без устали, он и остальных заставлял работать так же много, добавив воскресный выпуск и увеличив объем обычных номеров на две полосы. В результате все в «Экзэминер» с удовлетворением отметили, что тираж газеты увеличился почти на пять тысяч экземпляров. Это поставило газету на одну ступень с «Джорнэл». Хита и Дэймона непомерно воодушевил такой успех. Теперь они не просто пытались выжить. Теперь они стали конкурентоспособными. По городу ходили слухи, что владельцы «Геральд» с опаской оглядывались на «Экзэминер», боясь, что скоро он опередит и их.

Люси искренне радовалась успехам Хита, но в то же время сильно переживала, что он работал практически без отдыха. По выходным он брал Люси с собой на различные мероприятия и встречи, опять же связанные с делами. Он почти полностью отверг сон и отдых, как излишнюю роскошь. Даже Дэймон признался, что просто не в состоянии угнаться за ним. Постепенно сверхплотный график работы начал сказываться на характере и поведении Хита. Теперь ничего не стоило вывести его из равновесия. От частого пребывания на улице в его голосе появилась легкая, но постоянная хрипотца, а мягкая, плавная речь превратилась в отрывистый скрежет. Заметив, как ввалились его щеки, Люси решила положить этому конец.

– Син, – сказал Хит, входя в спальню и поправляя галстук. – Ты уже готова? Нам нужно приехать… – Он резко остановился, увидев, что она все еще в халате и преспокойно сидит на кровати.

– Я никуда не поеду сегодня, – упрямо заявила она. Его губы сжались от нетерпения.

– Милочка, я уже объяснял тебе, что у нас нет выбора. На этот обед приглашены все члены Газетной ассоциации, и там обязательно будут люди, с которыми мне необходимо встретиться…

– Ты же сказал, что Дэймон тоже будет там. Он может поговорить с ними.

– У нас нет времени для спора.

– Ну вот давай и не будем спорить. – Она взглянула на него и уже не могла сдержать слез. Как всегда, он был красиво и безупречно одет, но тот особый румянец жизнелюбия исчез от непомерной нагрузки. Под голубыми глазами образовались темные, почти черные круги. Выражение лица стало жестким и усталым. Чем он был недоволен, что с таким рвением старался замучить самого себя до смерти? Была ли в том ее вина? Неужели это было настолько серьезно, что он даже не осмеливался говорить с ней об этом? – Мне не нравится, что мы выезжаем каждые выходные, – сказала она начинающим дрожать голосом. – У нас нет времени просто посидеть вместе.

– Но так не будет продолжаться всегда, – спокойно ответил Хит. – Просто именно сейчас так много всего происходит, что невозможно оставить это без внимания.

– Но ведь совершенно нет необходимости делать все самому, – выкрикнула она. – Ты ведь никому не доверяешь, а тогда чем же ты, скажи на милость, отличаешься от Дэймона в его уверенности, что только он один может справиться с этим и сделать все как надо?

– Люси, – увидев, как слезы покатились из ее глаз, Хит вздохнул и потер виски. – Хорошо. Через несколько недель я поищу возможность передать часть своих обязанностей кому-нибудь другому.

Но его слова ее не удовлетворили, а, скорее, только подлили масла в огонь.

– Я не знаю, насколько еще хватит тебя, но я больше так не могу!

Бормоча под нос проклятия, Хит скинул туфли, снял пиджак и галстук, взял Люси на руки и сел на кровать, посадив ее на колени. Люси прижалась к его груди, приткнувшись мокрым от слез лицом ему в шею. Теплота и уверенность исходили от него, сердце отчетливо билось под ее ладонью.

– Син, все будет хорошо, – шептал он ей на ухо, нежно качая словно младенца. – Мы никуда не поедем сегодня. Останемся дома.

– Теперь я не так счастлива, как раньше…

– Я знаю, знаю, милочка. Я исправлюсь. И с сегодняшнего дня все будет хорошо.

– Теперь ты не смеешься, как раньше…

– Я буду. Начиная с завтрашнего утра.

– Ты тратишь все силы на газету, а я вижу тебя только тогда, когда ты уже не в состоянии передвигаться.

– Боже мой… – Хит улыбнулся и прижался к ее волосам, целуя ее в ухо. – Я виноват. Не плачь так горько, голубушка, чшшш…

Он говорил ей что-то, успокаивал, укачивал, гладил ее по волосам до тех пор, пока она не перестала плакать. Люси с наслаждением ощутила облегчение, когда оба они откинулись на кровать. Все неприятности отступали, когда он был рядом, обнимал ее.

– Побудь со мной, – сказала она, сильно прижимаясь к нему. – Не уходи. Давай просто отдохнем немного. А потом поужинаем дома.

Вечер только начинался, и Люси была уверена, что он откажется. Даже дома у него было полно бумаг и статей, которые он просматривал каждый вечер перед тем, как лечь спать. Но сейчас он был на удивление сговорчив и не возражал, когда она, на минуту оставив его, встала и погасила свет. Когда же она вернулась, он, зевнув, крепко прижал ее к себе и положил голову ей на грудь. Люси с готовностью приняла тяжесть его тела. А когда ее пальцы скользнули в ароматный шелк его светлых волос, она в задумчивости впилась глазами в камин. Он спал, но не обычным спокойным, а каким-то всепоглощающим, жадным сном, который охватил его слишком быстро. Он даже не пошевельнулся, когда в дверь спальни осторожно постучали.

– Да? – тихо ответила Люси, глядя на дверь. – Что такое, Бесс? – Девушка осторожно заглянула в дверь.

– Миссис Рэйн, извозчик, что сказать ему?

– Поблагодари его, извинись за беспокойство и скажи, что сегодня он уже не будет нужен, – без обычной улыбки на лице проговорила Люси. – Скажи, чтобы отогнал карету. И еще, позаботься, чтобы сегодня нас больше никто не беспокоил. – Люси понимала, что говорила с Бесс слишком строго, но девушка, похоже, не обиделась на нее.

– Да, миссис Рэйн. – Дверь затворилась. Снова комнату окутала тьма, и только слабые отблески тлеющих углей мерцали в камине. Слышалось потрескивание углей и ровное дыхание Хита. Было уже далеко за полночь, а Люси все не спала, как будто только так она могла сохранить спокойный сон мужа. Возможно, когда-нибудь она будет с улыбкой вспоминать об этих напряженных часах, о том, как она предалась беспричинному страху и, нежно обвив его своими руками, пыталась укрыть от всего мира. Возможно, когда-нибудь она и улыбнется этому. Но не теперь. Не теперь.

– Тебя знобит, – настаивала она, неотступно следуя за ним, пока он ходил по комнате и одевался, чтобы уйти.

– Возможно, – спокойно ответил Хит. Вытерев полотенцем чисто выбритое лицо, он снова направился в спальню. – Зима. У любого может подняться температура. Но это не подействует на меня. Я должен работать.