Гейл Линк - Песнь надежды

Рейф задумался: сможет ли он когда-нибудь забыть Джиллиан Фицджеральд Бьюкенен, не вспоминать ее прелестную улыбку и звонкий смех, журчащий, как вода в ручейке. Когда он, наконец, сможет забыть любимую?

Может быть, размышлял юноша, глядя на птиц, кружащих над утесом, стоит по возвращении в Техас поговорить с Рисом о Джилли и ее замужестве?

Возможно, став замужней женщиной, она перестанет быть для него столь сильным искушением?

– Черта с два! – горько усмехнувшись, сказал Рейф, и эхо повторило звуки его голоса. Узнав о замужестве леди Джиллиан, разве он перестанет хотеть ее и откажется от своих сладких грез?

– Дьявольщина! – закричал Рейф, что было сил. Лошадь, мирно щипавшая травку у подножия утеса, с тревогой взглянула на хозяина.

Чтобы успокоить животное, Рейф вытащил из кармана несколько кусков сахара и протянул их ему. Как он и думал, раздумья о замужестве Джилли не только не успокоили его, не притупили боли в сердце и не уберегли от тревожных мыслей, но, напротив, все обострили.

Рейф был уверен, что его столь откровенные мысли ввели бы такую леди, как Джилли, в замешательство. Что может знать или понимать такая дама, как она, о жажде плоти? К физическому влечению мужчин в Англии относились терпимо и безропотно. Джилли едва только перешагнула порог своего девичества и была такая нежная, чистая, невинная, а вот он…

Полотно Джорджины Дейсер все так же отчетливо стояло перед глазами Рейфа. Какой откровенно чувственной была на нем женщина-богиня: невинная, соблазнительная, стыдящаяся своей красоты и удаленная на много веков от простых смертных.

Схватив поводья, юноша вскочил в седло. В голове неотступно вертелась одна и та же строчка из стихотворения, однажды попавшегося ему на глаза. В словах Браунинга он открывал для себя пусть горькую, но правду: прежде чем оказаться в раю, человек должен изведать все муки ада.

Наташа Диллингтон улыбалась. Потянувшись всем телом, она заспанными глазами уставилась на спящего рядом мужчину. Каждый мускул ее тела приятно ныл, и все это дал человек, мирно дышащий рядом. Их разделяло десять лет, этого времени подчас хватало не на одну жизнь. На ее губах играла томная улыбка. По сравнению с ней Тони Чамберз выглядел мальчишкой, но был прилежным учеником, доставлявшим радость учительнице, и она расплачивалась той же монетой. Такая форма обучения давала свои результаты, Наташа знала это по собственному опыту.

Тем сильнее привлекал ее загадочный приятель Тони, американец, приехавший с ним вчера вечером. Он принадлежал к тому типу мужчин, от которого многие женщины сходили с ума; в его внешности было что-то дикое и необузданное, что, однако, удачно сочеталось с насмешливой манерой поведения. Казалось, этот гордый темноволосый красавец скрывал, что он принц, случайно оказавшийся среди простых смертных.

Наташа всегда выделяла таких мягких и бесхитростных мужчин как Тони. Словно уловив ее мысли, тот зашевелился, пробуждаясь. Его губы тронула радостная улыбка. Стремительно повернувшись, он крепко обнял свою любовницу и страстно поцеловал ее.

– Господи, – шептал Тони, покрывая жадными поцелуями лебединую шею Наташи, – какая ты сладкая!

– А ты – ненасытный. – Рассмеявшись хрипловатым от охватившего ее возбуждения смехом, Наташа обняла его, ощущая под ладонями гладкую белую кожу.

– Это я-то ненасытный? – насмешливо спросил Тони, чувствуя, как руки Наташи обвились вокруг него.

– Доброе утро, моя леди, – раздался вдруг женский голос.

Кровь отлила от пылающих щек Тони, он резко обернулся и поспешно натянул одеяло на себя и Наташу.

Рядом с кроватью, с подносом в руках, стояла невысокого роста пожилая женщина, на морщинистом лице которой играла приветливая улыбка.

– Я подумала, что вам захочется выпить по чашечке крепкого чая. – С этими словами женщина опустила поднос на маленький столик, стоявший в углу комнаты, под большим окном. Отдернув тяжелые портьеры, она впустила в комнату солнечный свет. – Как вы будете пить чай, сэр?

– Уж, конечно, не в твоем присутствии, – процедил Тони сквозь зубы так тихо, что его слова расслышала лишь любовница.

– Ему с сахаром и лимоном, – ответила Наташа, – как и мне.

– Кто, черт возьми, она такая? – спросил мужчина сердитым шепотом.

– Моя служанка, дорогой, – беззаботно ответила Наташа. – Не беспокойся.

– Рад, если это действительно так.

– Можешь не сомневаться, – уверенным тоном повторила женщина. – Майя работает у меня служанкой с тех пор, как я была девочкой. У меня нет от нее секретов.

– Это правда, моя леди, – отозвалась Майя, отдавая хозяйке ее чашку.

Тони почувствовал себя в совершенно дурацком положении, когда пожилая женщина принялась подбирать их одежду, в беспорядке разбросанную по полу.

Аккуратно все сложив, она предложила:

– Если хотите, вам подадут завтрак в постель. Тони торопливо прихлебывал свой чай.

– Нет, это вовсе не обязательно. Я должен идти. Мы договорились с Рейфом встретиться утром, чтобы… – Тони замолчал, и его лицо залила краска. – Чтобы прогуляться верхом.

Наташа громко рассмеялась. Ее насмешил тот официальный тон, которым Тони выпалил все это. Можно было подумать, что они чинно сидят в гостиной, а не лежат обнаженные под мягким ирландским одеялом.

– Можешь идти, Майя, – отпустила она служанку.

– Да. – Женщина взяла поднос все с той же улыбкой. Однако, задержав взгляд на смятых простынях, не удержалась и произнесла ничего не выражающим голосом: – А что касается вашей прогулки верхом, сэр, то, боюсь, вы опоздали.

– Что? – не понял Тони.

– Американец уже давно в седле. Я видела, как он выехал еще час назад.

– О…

Майя вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Наташа продолжала хихикать.

– Черт возьми, что тебя так рассмешило?

– Ты сам. Выражение твоего лица, когда вошла Майя. Не знала, что мужчины могут так краснеть.

– Я покраснел? – спросил Тони, усмехнувшись. – Чушь какая.

– И все же это была краска стыда, – настаивала она, мурлыкая, как кошка.

Уронив пустую чашку на пол, молодой человек порывисто обнял Наташу.

– Ты правда так думаешь? – допытывался Тони, прижимаясь лицом к ее шее и забыв на время, что собирался уходить.

– Да. Кстати, мне тоже хотелось бы прогуляться верхом.

– Что ж, – Тони радостно улыбнулся, – английский джентльмен всегда рад услужить леди. Я – ваш покорный слуга, мадам.

Спустя час в меньшую из двух столовых поместья Брайбери вошел Рейф. Не успел он присесть, чтобы выпить чашечку кофе, как в столовой, зевая, появился Тони.

– Бурная ночь? – спросил Рейф.