Барбара Картленд - Очаровательная грешница

Остальные пассажиры были мужчины. Мелинда причислила их к коммерсантам, хотя мало что знала об этом типе людей. Ее предположения, тем не менее, подтвердились, когда они заговорили друг с другом о сделках и клиентах. Один даже продемонстрировал образец шерстяной материи и с гордостью заявил, что покупатели глаза вытаращат, когда он покажет ее в Лондоне.

На открытой платформе сумятица нарастала по мере того, как поезд медленно тронулся с места, выпустив огромное облако дыма, поплывшее за окном под предупредительные свистки, крики и взмахи платочков провожающих. У Мелинды замерло сердце. У нее получилось! Она уезжает! Поезд, ехавший быстрее любой лошади из конюшни ее дяди, везет ее в Лондон. Она убежала, и полковник Джиллингем остался в прошлом.

Она чуть не заплакала от радости. Но гордость не позволила ей лить слезы, хотя, когда она отвернулась к окну, у нее перед глазами довольно долго все расплывалось. Ее охватило странное чувство. Покачивание вагона, стук колес по железным рельсам, клубы дыма, пролетавшие за окном, – все это было новым для нее и настолько же необычным, как и вся жизнь, ждущая ее впереди.

Закрыв глаза, она пыталась собраться с мыслями и решить, что же она будет делать в Лондоне. По ее расчетам, поезд должен прибыть туда около часа дня. То есть у нее будет целый день, чтобы найти порядочное место, где она могла бы остановиться и навести справки об агентстве, которое называлось «Бюро миссис Брюер», с которого она хотела начать поиски места.

Она бы не знала и этого имени, если бы несколько раз не писала к миссис Брюер по поручению своей тети, когда леди Стэнион требовалась новая экономка. В присланном ответе миссис Брюер сообщала, что ее бюро предоставляет любой штат прислуги с разумным жалованьем, необходимый для благородных аристократических и дворянских семейств.

Мелинда жалела, что, спеша покинуть Холл, она не посмотрела лондонского адреса миссис Брюер, но она была уверена, что кто-нибудь ей подскажет, где его искать. Она ясно сознавала, что даже если она и найдет бюро, то ей будет трудно найти работу без рекомендаций. И решила, что лучше всего будет честно сказать, что она родственница леди Стэнион и надеется, что миссис Брюер не станет настаивать на том, чтобы навести справки о ней у ее тети.

Она начала понимать, что ее ждет гораздо больше трудностей, чем ей казалось сначала. Она убежала, не думая ни о чем, потому что сильно испугалась, но почему-то, может быть излишне оптимистично, она верила, что найдет работу и ей не придется возвращаться в дом дяди, чтобы не умереть с голоду.

«Мне нужно быть практичной и разумной, – думала про себя Мелинда. – Я должна быть готовой к трудностям».

Она уже почти сожалела, что не купила билет на открытой платформе и не сэкономила денег. Шесть гиней, которые у нее еще остались, могли бы показаться целым состоянием для того, кто не имел в кошельке больше нескольких шиллингов, но она знала, что они быстро закончатся.

«Мне нужно опасаться карманников, – думала она, – и мелких воришек».

Оказалось, что она должна помнить о стольких вещах, что ее сначала охватил ужас. Но вскоре она сказала себе, что все будет хорошо и что Бог защитит ее.

Девушка попыталась молиться и, вероятно, задремала на несколько минут, потому что когда она открыла глаза, то увидела, что другие пассажиры приготовились завтракать.

Джентльмен в накидке и его жена достали огромную корзину для пикников, а коммерсанты, если они были таковыми, – пакеты с бутербродами. Мелинда поняла, что очень голодна, и пожалела, что не купила больше тех булочек по одному пенни в булочной на вокзале. Казалось, что с тех пор, как она поела, прошла целая вечность.

Пожилой джентльмен напротив обгладывал крылышко цыпленка. Затем он и его жена ели клубнику, посыпая каждую ягоду сахаром из шейкера с серебряной крышкой и добавляя сливки из небольшого серебряного кувшинчика. Мелинда смотрела на них словно завороженная. Она вспомнила, что не ужинала вчера вечером и не чувствовала голода до самого ленча. У нее болела спина, и ей казалось, что голод еще больше усиливал эту боль.

Она закрыла на мгновение глаза, чтобы не видеть, как люди вокруг нее едят и едят.

– Я не слишком голодна, – сказала дама в вуали раздраженным голосом:

– От этой тряски в вагоне меня подташнивает.

– Не желаешь ли немного бренди, дорогая? – спросил муж.

– Нет, только не бренди! – сказала дама таким тоном, будто ей предложили мышьяк. – Разве что немного шампанского.

– Да, да, конечно, – поспешно согласился пожилой джентльмен.

Он вытащил полбутылки шампанского из корзины для пикника, которую он поставил на пол у ног Мелинды. До нее доносился запах цыпленка и клубники, – и она ощутила, как голод терзает ее, будто боль.

Пожилой джентльмен налил шампанского, потом обратился к жене, как показалось Мелинде, довольно громким шепотом:

– У нас столько всего осталось, моя дорогая, ты не думаешь, что мы можем предложить что-нибудь той молодой леди напротив? У нее явно нет ничего съестного с собой.

– Нет, нет, конечно нет, – ответила его жена. – Женщина, которая путешествует одна! И подумать страшно, кто это может быть! Не смей с ней заговаривать!

Мелинда закрыла глаза. Вот с этим ей не раз еще предстоит столкнуться. Одинокая женщина вызывает подозрения, и поэтому на нее нельзя обращать внимания и следует избегать. Она была рада, когда корзину для пикников убрали под сиденье.

– Мы прибудем через час, – услышала она слова одного из коммерсантов, и она решила, что, прежде чем предпримет что-либо, ей нужно будет поесть.

– Почему мы здесь остановились? – спросил один из мужчин.

Его друг открыл окно и высунул голову.

– Ничего не видно, – сказал он. А потом другим тоном добавил:

– О боже! Ничего себе! Что случилось?

– Не знаю, сэр, – послышался четкий ответ. – Вероятно, что-то на путях.

И вправду, на путях были завалы, и понадобилось пять часов, чтобы их расчистить. Пассажиры с некоторым трудом спустились с высоких ступенек вагонов и гуляли вдоль путей, разглядывая оползень, принесший на железнодорожные рельсы гору камней и песка. Мужчин попросили заняться расчисткой. Они возобновят путешествие через час… два… три…

В конце концов, почти через пять часов после того, как они остановились, поезд снова отправился в путь.

Делать было нечего: едешь и смотришь по сторонам на поля и леса по обе стороны путей, чувство голода мучило Мелинду все сильнее и сильнее. И она решилась поговорить с проводником.

– Вы не знаете, смогу ли я здесь где-нибудь поесть? – спросила она. – Я собиралась в большой спешке и, к сожалению, ничего не взяла с собой.