Джейн Арчер - Мятежный восторг

Тогда Куинси сделал все, чтобы Жанетта без приключений добралась до Марселя, но теперь ее безопасность превращалась в серьезную проблему. У него было много других, не менее важных дел, и все же нельзя было допустить, чтобы любимая попала в беду.

Куинси улыбнулся, сверкнув в темноте белыми зубами. Он вспомнил о последней вылазке Лиса. Она увенчалась таким ошеломляющим успехом, что разбойникам даже пришлось затаиться, пока городской интендант не отменил чрезвычайное положение.

Операция была отработана до мелочей. За городом устроили празднество с балом, на который собралась чуть ли не вся окрестная знать. Уже под утро увешанные драгоценностями аристократы начали разъезжаться по домам. Лис разделил своих людей на шесть групп по пять человек и расставил вдоль дороги на Марсель там, где цепочка карет должна была сбавить ход. Нападение было совершено быстро и обошлось почти без выстрелов. Не было ни убитых, ни даже раненых, а добыча превосходила то, что обычно удавалось награбить за целый месяц. Разумеется, поднялся шум, и никогда еще за голову Лиса не сулили такой высокой награды. Впрочем, благородный разбойник ничуть не тревожился. Недаром он повсюду имел своих осведомителей.

Куинси знал – крестьяне всегда были готовы помочь как Лису, так и его второму «я», Куинси Жерару, вожаку местной якобинской партии. Жорж, кучер Жанетты, примкнул к партии и вызвался быть связным между Куинси и графиней де Жиро. Он называл себя патриотом, и как будто искренне, но Куинси пока не торопился ему доверять. Он знал только одно испытание на верность – участие в деле. Правда, Жанетта считала Жоржа добрым малым, да и помощь его была весьма ко времени, и все же…

А пока Гретхен вверила судьбу кучера своей патриотически настроенной подруге. Там он должен был смешаться с толпой слуг и ждать известий, не вызывая подозрений. Гретхен следовало соблюдать осторожность: немало важных сведений поступало к якобинцам именно через нее.

Жеребец всхрапнул и прибавил шагу, чувствуя, что они близки к цели. Это вернуло Куинси к действительности. Он ласково потрепал коня по холке и повернул к двухэтажному дому, комнаты в котором сдавались внаем. В одном из окон верхнего этажа виднелся свет: это Иветта дожидалась его возвращения.

Переступив порог, Куинси поймал взгляд блеклых глаз седого, прикованного к креслу старика – мужа Иветты. Тот приветствовал его судорожным кивком и повел рукой в сторону стула перед камином, где весело потрескивал огонь. В комнате всегда поддерживалась жара. Куинси с трудом ее переносил, но старик все равно не мог как следует согреться. Стул предназначался для Иветты, и Куинси опасливо устроил на хрупком сиденье свое могучее тело.

– Как самочувствие? – спросил он хозяина, сожалея, что не может вернуть старику ни его молодость, ни жену.

– Как всегда, дружище, как всегда!

– Есть новые жильцы?

– Один. Мне он показался щеголем. – Никто пока не выезжал?

– Да как будто нет. Об этом, новом, порасспроси Иветту. Как прошло собрание?

– Якобинцы жаждут действия. Если каждый сделает все, что в его силах, мы победим.

– Каждый! Я, например, уже ни на что не годен!

– Какой вздор, мой друг! – с упреком произнес хрипловатый женский голос, и в комнату, покачивая бедрами, вплыла Иветта. – От тебя больше толку, чем кое от кого из молодежи. Что бы я делала без тебя, ума не приложу!

Мутный взгляд старика поспешно обращался к жене, в нем появилось что-то одновременно беспомощное и жадное. Беззубый рот растянула улыбка.

– Пришел Куинси, дорогая. Ты должна непременно рассказать ему о новом жильце.

– Как скажешь, мой друг, как скажешь. Но ты должен нести здесь дозор, пока я буду посвящать Куинси в подробности – там, наверху, в тайной комнате. Смотри, не смыкай глаз до рассвета!

– Как всегда, любовь моя!

– А говоришь, от тебя никакого толку! Да если бы не ты, нас давно заподозрили бы в заговоре и казнили! – Иветта наклонилась, коснулась губами покрытого морщинами лба мужа и потянула Куинси за руку к двери. – Ладно, мы пойдем займемся политикой, а ты сторожи.

Она вышла первой, и Куинси последовал за ней. Он не мог ничего исправить, к тому же тяжеловатые формы зрелого тела Иветты не оставляли его равнодушным. Эта женщина знала, как ублажить мужчину, и делала это хорошо.

В коридоре второго этажа, стараясь не поднимать шума, они прошли до самой дальней комнаты. Куинси закрыл за собой дверь, и Иветта, быстро повернувшись, прижалась к нему всем телом, обняла руками за шею и начала тереться бедрами о его бедра. Все тревоги вылетели у Куинси из головы под этим страстным натиском. Казалось, Иветта была постоянно возбуждена, постоянно готова принять мужчину.

Шрам на щеке Куинси потемнел, он не сводил с Иветты глаз, пока она распускала густые темные волосы, каскадом рассыпавшиеся до самых бедер. Глаза у нее тоже были темные, под тяжелыми, всегда чуть опущенными, словно в томлении, веками, и она редко носила под платьем белье. Вот и теперь, когда оно соскользнуло к ногам, взгляду открылась оливково-смуглая кожа, тугие груди с крупными сосками и густая поросль волос между бедер.

Куинси быстро сбросил одежду и привлек к себе это созданное для плотских утех тело. Но стоило ему закрыть глаза, как он увидел перед собой другое лицо, с глазами цвета аметиста, обрамленное короной пронизанных солнцем золотисто-рыжих волос. Физическое влечение, которое Куинси испытывал к Иветте, не могло вытеснить из его сердца любовь, и потому в момент наивысшего наслаждения он выкрикнул имя той, которую желал не только телом, но всем своим существом.

– Кто она? – возмущенно спросила Иветта несколько минут спустя, когда они уже лежали рядом на смятых простынях. – Кто эта женщина?

– О чем ты говоришь? – искренне удивился Куинси.

– Кто эта Жанетта?!

Он скрипнул зубами. Что он еще выболтал в пылу страсти?

– Не понимаю, о чем ты, – сказал он сердито.

– Я слышала! Ты произнес другое имя – не мое! Так не пойдет, миленький мой! Раз уж я твоя любовница, значит, здесь должно звучать только мое имя!

– А ты – ты разве ни разу не обмолвилась? Когда ты называла меня именами тех, с кем уже делила эту постель, разве я упрекал тебя?

– Подумаешь! – Иветта надула губы. – Тебе не на что обижаться, ведь эти имена ничего для меня не значат, чего не скажешь про эту твою Жанетту. Кто она? Что у тебя с ней было?

Куинси начал одеваться. Иветта схватила его за руки, пытаясь удержать.

– Ты что, вот так просто уйдешь от меня, как будто я продажная девка? Не смей! Отвечай, кто эта женщина!

Он молча отстранил ее руки и продолжал натягивать одежду.

– Ну хорошо, хорошо! – воскликнула Иветта другим, молящим тоном. – Я не стану выпытывать. Но скажи хотя бы, в чем дело! Я что же, рассердила тебя? Или сегодняшнее собрание прошло не так, как ожидалось? Ты сам на себя не похож!