Эмили Кармайкл - Цветок Прерий

Безусловно, возвращаться назад было глупо. Но Кэл чтил память Фрэнка Батлера, с которым дружил до тех пор, пока не переступил порог дозволенного с Маккензи. Но не менее важна была и сама Маккензи – Кэл считал себя в неоплатном долгу перед ней.

– Эймос Гилберт? – Маккензи удивленно вытаращила глаза. – И ты тот человек, о котором он говорил мне? А-а! И Лу, конечно, принимает в этом участие, так? Я видела, как вы переглядывались! С таким же успехом она могла сказать вслух: «Извините, мистер, что Маккензи так плохо ведет себя. У бедняжки был сегодня трудный день. Пожалуйста, не обижайтесь!» Да, у меня сегодня действительно трудный день.

Она медленно пошла на него, выставив вперед палец так, будто он был пистолетом, который недавно побывал в ее руках.

– Ты – самое худшее из всего, с чем я встречалась сегодня. Можешь отправляться обратно к Эймосу Гилберту и сказать ему, что в твоей помощи я не нуждаюсь. Однажды я уже получила толстое брюхо с твоей помощью.

Кэл протянул руку к пальцу, который готов был ткнуть его в лицо. Маккензи отбросила его руку. Как ни странно, Кэл отступил назад, отступил перед женщиной, угрожавшей лишь пальцем. Видели бы его в эту минуту индейцы, вот посмеялись бы! Но в этом ужасном мире он действительно боялся только одного человека – Маккензи Батлер, потому что она была единственным существом, которое он когда-то полюбил всем сердцем. Только сейчас Кэл понял, что не воспоминания о Фрэнке Батлере были главной причиной его возвращения.

Он прислонился спиной к стене. Маккензи остановилась и убрала торчащий палец, сжав руку в кулак так, будто прятала пистолет в кобуру.

– Уходи прочь с глаз моих, – приказала она.

Подойдя к двери, она распахнула ее с таким грохотом, словно выстрелили из орудия. Кэл перевел дух и бросился вдогонку. Уже во дворе Маккензи круто повернулась и крикнула ему в лицо:

– Убирайся с моей земли!

Кэл не успел ничего сообразить, как получил увесистую оплеуху. Он инстинктивно отпрянул и успел защититься от следующего удара.

– Маккензи! – крик Лу слился с возгласом Кэла. Пожилая женщина выбежала из дома и схватила Маккензи за руку. Та уже не сопротивлялась, потому что успела дать выход гневу и сразу почувствовала усталость.

– Уйди с глаз долой, а не то мои парни выставят тебя, привязав к лошади. Клянусь, они сделают это.

– Маккензи, не будь такой дурой! – резко сказала Лу. – Нам нужен Кэл! Нам нужен человек, который сумеет держать в узде тех бандитов, что ты наняла. Нам нужен человек, который сможет все поставить с головы на ноги. Никто, кроме Кэла, не справится с Натаном Кроссби.

Маккензи повернулась к мачехе.

– Ты хочешь, чтобы он жил здесь? После того, что он сделал? Мой отец! Твой муж!..

– Кэл не убивал Фрэнка, – мягко произнесла Лу, – и я никогда не винила его в смерти твоего отца.

– Он вполне мог убить его, – Маккензи метнула злобный взгляд в сторону Кэла.

– Неужели ты все еще в это веришь? – Кэл горько усмехнулся.

Обвинение, которое Джефф Морган бросил шесть лет назад, было не более ужасно, чем все прочие грехи, что приписывались ему. Только из-за того, что его вырастили апачи, все белое население Аризоны думало, что он ел на завтрак сырое мясо и снимал скальпы с детей ради забавы. Но обвинение Моргана задело Кэла за живое, потому что ему поверила Маккензи. В то трагическое утро он защищал ее и ее семью, отрекшись от своих соплеменников, и все равно Маккензи поверила, что на его руках кровь Фрэнка Батлера.

– Если бы я на самом деле хотел отомстить твоему отцу за то, что он меня уволил, стал бы я теперь возвращаться на это проклятое ранчо, чтобы спасти его?

Маккензи устало взглянула на Кэла.

– Маккензи, я приехал сюда, потому что Эймос сообщил мне, что тебе нужна помощь, а я чувствую себя обязанным помочь тебе. Фрэнк Батлер дал мне хорошую работу в то время, когда ни один белый человек не стал бы со мной об этом даже разговаривать. Фрэнк был хорошим человеком, и мне не хотелось бы видеть, как все его труды пропадут даром из-за мерзавца Кроссби.

Лицо Маккензи сохраняло упрямое выражение.

– Я тебе не верю.

– Маккензи, это ранчо не только твое, но и мое, – напомнила Лу. – Пожалуйста, прислушайся к тому, что я тебе скажу. Мы попали в трудное положение и прекрасно понимаем это. Это известно Натану Кроссби и всем, кто живет в наших местах. Будь благоразумна! Дорогая, дай Кэлу шанс!

Маккензи на минуту задумалась, затем на ее губах заиграла хитрая улыбка.

– Хорошо, Лу, если тебе так уж хочется дать шанс этому подлецу, он его получит. Ну что, ты рада?

Лу несколько обескуражила такая смена настроения.

– Маккензи, надеюсь, ты понимаешь, что это не ради меня, а ради всех нас. Так будет лучше…

– Ладно, считай, что он принят, но с испытательным сроком.

Лу подозрительно посмотрела на свою приемную дочь.

– Теперь ты спокойно можешь оставить нас о них, чтобы мы обсудили условия, на которых он будет работать, – Маккензи гордо вскинула голову, – обещаю, что не буду его убивать.

Лу отошла с явным нежеланием, а Маккензи скрестила руки на груди и взглянула на Кэла.

– Врач оказал тебе плохую услугу, Смит. Ты не продержишься тут и двух дней. Мои парни съедят тебя с потрохами.

Кэл вздохнул.

– Пусть едят, если тебе от этого станет легче, – усмехнулся он.

Маккензи рассвирепела.

– Смейся, смейся! Возможно, ты делаешь это в последний раз! Иметь дело с ковбоями – не то, что соблазнять неопытную девчонку, которая не умеет отличать ложь от правды!

Кэл пожал плечами и улыбнулся.

– Так ты считаешь, что я соблазнил тебя? Маккензи покраснела под его пристальным взглядом.

– Мне кажется, тебе лучше взять эти слова обратно, Маккензи Батлер.

– Ты здесь долго не продержишься, – повторила она, но на этот раз в голосе слышалось сомнение.

Маккензи выпрямилась и холодно посмотрела Кэлу в глаза.

– Ты знаешь, где находится барак. Можешь оставить там свои пожитки. Если ты продержишься до конца недели, то сможешь перейти в хижину управляющего.

Ее мрачный тон рассмешил Кэла.

– Ты думаешь, они смогут выгнать меня отсюда?

– Шесть лет назад тебя не так уж трудно было выгнать. И, насколько я помню, сбежал ты из-за того, что не хотел на мне жениться.

Кэл горько улыбнулся, глядя, как Маккензи гордо зашагала в сторону дома. Котенок, которым она казалась шесть лет назад, превратился в настоящую львицу.

Солнце уже село, когда Кэл вернулся из Тумстоуна. Он ездил туда за своими вещами. Кроме того, надо было оплатить счет в гостинице. Его нехитрые пожитки состояли из двух одеял, запасной пары мокасин, пары рубашек, расчески и маленькой сумочки с амулетами, сделанной из кожи антилопы. Эту сумочку дал Кэлу отец-индеец в день их расставания. Там был священный порошок, который использовался для утреннего и вечернего жертвоприношения солнцу, еще отец вложил туда маленький кусочек дерева, сгоревшего от удара молнии, и кристалл кварца размером с ноготь. Эти амулеты, должны были сберечь Кэла от бед, причиняемых людьми и злыми духами. Кэл давно уже не верил во все эти штучки, но, покидая гостиничный номер, повесил сумку на плечо и подумал – сможет ли она защитить от обозленной женщины, готовой кинуться на хозяина сумочки с яростью раненого зверя?