Эмили Кармайкл - Цветок Прерий

– Апачи научили меня побеждать соперников одного за другим, – произнес Кэл, – и если противник сражается честно, апач позволяет ему достойно принять поражение, – добавил он, глядя на Келлера.

Кэл взял Келлера за короткие жесткие волосы. Глаза последнего молили о пощаде. Когда Кэл усмехнулся, эти глаза расширились от ужаса.

– Но кавалеристы из армии Соединенных Штатов научили меня, что можно победить и нечестным путем, – он с удовольствием стукнул голову Келлера о дощатый пол.

Кэл встал и швырнул нож на койку со своими вещами.

– Военная добыча, – объяснил он. Никто не проронил ни слова.

– Кто будет следующим? Абсолютная тишина начинала угнетать.

Вдруг от группы отделился человек с испачканной табаком бородой и кривыми ногами.

– Меня зовут Спит Маккалох, – сказал он. – Мне все равно, кто отдает приказы, если мне платят за работу. Но я считаю своим долгом перед Келлером поставить тебя на место, Смит. Келлер пару раз здорово выручал меня, и я не могу спокойно смотреть, как он тут валяется.

– Это твое личное дело, – заметил Кэл.

У Спита не было ни ножа, ни такой силищи, как у Келлера, но он был быстрым и вертким. Не успел Кэл и глазом моргнуть, как получил удар в лицо. Он ответил, дав Спиту в грудь и в челюсть. Спит зашатался и закашлялся, но, опустив голову и топая ногами, как упрямый бык, вновь пошел на Кэла и шарахнул его о стену с такой силой, что у того искры из глаз посыпались.

Зрители довольно гудели, ожидая, что Кэл вот-вот сползет по стене и подавленно зашагает прочь, как это случалось со всеми другими, кто испытывал на себе знаменитый «удар разъяренного быка» Спита Маккалоха; но Кэл всего лишь встряхнул головой и принялся за Спита всерьез. Кулачный бой продолжался до тех пор, пока Кэл не двинул Маккалоха в висок. Спит покачнулся и через несколько мгновений рухнул на пол. Тяжело дышащий Кэл обвел присутствующих мрачным взглядом.

– Еще кто-нибудь хочет попробовать? Некоторые парни заерзали на стульях, никто не хотел встречаться с ним взглядом. Но Тони Геррера стукнул кулаком по столу.

– Чем, черт побери, мы тут занимаемся? – крикнул он. – Слава богу, Смит здесь один. Вы хотите вышвырнуть его? Так давайте вместе сделаем это!

Мужчины переглянулись.

– Ну, давайте! Булл! Сэм! Тони злила их нерешительность.

– Быстро! Струсили? Говнюки! Проклятые желто-пузые!

Сэм Кроуфорд повернул голову с обычной презрительной гримасой в сторону Тони.

– Не мечись, как блоха, парень. Пока что он заслужил свое место. Пусть остается.

Тони переводил взгляд с одного ковбоя на другого и видел, что все были согласны.

– Так вы хотите, чтобы здесь правил презренный апач? – прорычал он. – Черт вас возьми!

Когда Тони ударил, Кэл едва держался на ногах.

Маккензи нехотя жевала свой ужин. Кармелита приготовила ее любимое блюдо, но Маккензи не чувствовала его вкуса – тушеная фасоль была словно клейстер, а мясо, как дерево. Хотя Лу и Фрэнки наверняка так не казалось – они уплетали за обе щеки. Но у Маккензи так ныло все внутри, что на еду даже смотреть было противно.

– Мама, что случилось? – спросила Фрэнки, посмотрев в тарелку матери. – Если ты не будешь есть фасоль, можно я возьму ее?

– Ничего не случилось, детка. Со мной все в порядке, – слишком громко сказала Маккензи. – А мою фасоль лучше оставь, ты уже и так съела слишком много, смотри не лопни!

– Нет, я никогда не лопну!

Какое бы плохое настроение не было у Маккензи, оно всегда улучшалось от беззаботного смеха Фрэнки, но сейчас даже это не помогало.

– Если мне нельзя есть фасоль, можно я попробую десерт?

Маккензи. попыталась улыбнуться.

– Да, конечно. Беги в кухню и попроси Кармелиту угостить тебя. Проси вежливо!

– Хорошо, мамочка!

Маккензи посмотрела, как дочка поскакала вприпрыжку из столовой, потом встретилась глазами с осуждающим взглядом Лу и мгновенно вспыхнула:

– А что мне еще остается делать? Пойти и познакомить ее с отцом? А потом сказать, что ее папаша убил ее дедушку?

– Маккензи, Калифорния Смит не убивал твоего отца.

– Сам, может быть, и не убивал. Но он позволил убить его этим дикарям, которых называет друзьями и братьями.

– Ты сама в это не веришь, – с уверенностью сказала Лу.

Шесть лет назад, стоя на коленях возле пробитого пулей тела, Маккензи сразу поверила в это. В то время ее сердце еще не перестало ныть от недавно услышанных слов о том, что Кэл отказывается от нее. Вдобавок, она не забыла той беседы Кэла с индейцем. И Маккензи сделала вывод, что все складывается одно к одному. Тот кошмар, который внезапно обрушился на нее, связался в сознании с поступком Кэла. Теперь же, после стольких лет, Маккензи и сама не знала, что думать. Она закрыла глаза и снова, наверное, в тысячный раз, представила то утро, страстно желая отделить правду от вымысла.

Маккензи прекрасно помнила тот рассвет, когда проснулась в объятиях Кэла. От утренней прохлады они тесно прижимались друг к другу; обнаженные тела были хорошо видны в тусклом свете, проникавшем через окошко хижины управляющего. Маккензи помнила все детали. Она повернулась к нему лицом. Рассыпавшиеся волосы щекотали щеку, когда она положила голову ему на грудь. Рука скользнула по крепким мышцам живота Кэла. Он нежно обнял ее, но больше ничего делать не стал. В его теле чувствовалась какая-то напряженность, и, казалось, он глубоко задумался о чем-то.

Еще тогда, когда они лежали рядом обнаженные, он уже обдумывал свое бегство. Она отдала ему сердце и душу, а ему нужно было только ее тело, да и то лишь на одну ночь. И все же, если бы во время нападения апачей она не увидела, кто он такой на самом деле, могла бы до сих пор любить его той глупой любовью.

Маккензи открыла глаза и вернулась в сегодняшний день. Лу печально смотрела на нее через стол. Ее дочь – ее и Кэла Смита – вбежала в дверь, держа в руках тарелку с поджаренными и обсыпанными сахаром маисовыми лепешками.

– Ты будешь есть это, бабушка? А ты, мама? – спрашивала Фрэнки с набитым ртом.

– Франциска София, – начала Лу, – ты испортишь себе зубы, и я не знаю, почему твоя мать…

До их слуха донеслись какие-то крики, и Лу смолкла. Маккензи вскочила и схватила пистолет, висевший на стене в углу комнаты.

– Оставайтесь здесь, – приказала она Лу и Фрэнки. – Я посмотрю, что там случилось.

Крики раздавались со стороны барака, куда Маккензи и поспешила. Ночь была безлунной, но и при свете звезд Маккензи смогла увидеть, как Тони Геррера вылетел из двери барака и, пробороздив землю, остановился у самых ее ног. Вслед за ним выбежал Кэл. Тони встал было на ноги, сделал несколько шагов в сторону Кэла и беспомощно упал на землю.