Хизер Грэм - Желанная и вероломная

«Здесь полегла кавалерия Союза, — печально подумала она. — И кавалерия конфедератов тоже». А ей оставалось только сидеть и ждать.

Она была бессильна чем-либо помочь парням, оставшимся на лужайке перед ее домом. Ребятам в сером, ребятам в синем.

Теперь сражение закончилось.

Выбравшись наконец из подвала, она прежде всего обратила внимание на густую, тяжелую пелену порохового дыма. Затем прошла через гостиную к входной двери. Сердце ее мучительно сжалось: вокруг лежало множество трупов.

Пороховой дым ел глаза, но она не уходила. Странно было ощущать себя центром жуткой картины кровавой бойни. Голубое легкое платье с кружевным лифом и высоким воротом, белоснежная нижняя юбка девушки казались такими неуместными среди кровавой грязи во дворе. Даже каштановые волосы, казалось, слишком уж блестят.

Чудом уцелевшие большие качели на ветвях старого дуба покачивались в сером тумане, как будто их толкал какой-то призрак.

Сам же дуб был изрешечен пулями.

Келли спустилась с крыльца, и на глаза ее навернулись слезы: лужайка была сплошь завалена трупами. Девушка в ужасе подобрала юбки и круто повернула назад. Вдруг кто-то резко схватил ее за подол.

Она в страхе обернулась и подняла руку. Молоденький конфедерат, видимо, замахнулся да так и умер.

На нем, словно в прощальном объятии, лежал другой солдат — в синем.

Оба были очень-очень молоды. Неужели теперь, связанные кровью и смертью, они еще не примирились?

Где же, интересно, тот, голову которого она держала на коленях? Келли окинула двор взглядом. Ей вспомнилось его лицо, в ее охватила дрожь. Лицо было красивое, несмотря на покрывавшие его грязь и черную копоть… черные как смоль, густые, изогнутые дугой брови, волевые черты лица. Даже смерть не смогла омрачить его благородную мужскую красоту.

Возможно, тот красивый офицер-кавалерист теперь лежит под трупом поверженного врага, как и эти двое солдат у ее ног.

— О Боже! — прошептала Келли, присела на корточки и трясущимися руками осторожно закрыла глаза убитым. Как ей хотелось прочесть молитву, но слова не шли в голову.

Девушка выпрямилась и обвела взглядом поля, на которых некогда росла высокая, чуть ли не до неба, кукуруза. Урожай был полностью сжат пулями, снарядами и картечью.

Услышав цоканье копыт, она испуганно оглянулась. Из тумана появился всадник. Кто выиграл сражение? Кто теперь явился сюда?

Вслед за первым подъехали остальные. Янки.

Кавалерист поздоровался и представился ей:

— Капитан Трент Джонстон из армии Потомака, мисс. Как вы себя чувствуете?

Она покачала головой. Неужели кто-то среди этой жестокой бойни может чувствовать себя хорошо?!

— Со мной все в порядке, капитан.

— Кто-нибудь еще есть в доме? — спросил он.

Она покачала головой:

— Нет, я живу одна. Есть еще трое братьев, но все они на Западе.

— В армии Союза? — строго произнес Джонстон.

Губы Келли сами собой сложились в кривую усмешку. Может быть, так всегда и спрашивают? Многие солдаты с недоверием относятся к лояльности жителей Мэриленда. Среди них очень сильны симпатии к южанам. В Балтиморе даже были беспорядки, когда по их территории проезжал Линкольн, направляясь к месту своей инаугурации. И все же возмутительно, что капитан ставит под сомнение ее лояльность, когда она только что вылезла из подвала, а отец и муж ее лежат на семейном кладбище за фермой, вниз по течению ручья.

— Да, капитан. Мои братья в армии Союза. Они сами попросились на Запад, потому что не захотели биться со своими соотечественниками.

Капитан прищурился, слегка привстал в стременах и скомандовал:

— Дженкинс, Стюард, осмотрите этот участок. Вдруг кто-нибудь из наших жив?

Всадники спешились и стали торопливо оглядывать тела павших.

Келли окинула Трента Джонстона внимательным взглядом.

Он был не стар, но время, а может быть, война проложили глубокие скорбные морщины на его лице. Выцветшие глаза, когда-то, по всей вероятности, были синими. Теперь же они как будто затуманились пороховым дымом.

— Сражение выиграли северяне? — спросила Келли.

— Да, мисс, — сверху вниз взглянул Джонстон. — Говорят, на победу претендуют обе стороны. Но генерал Роберт Ли оттянул свои войска назад, так что, осмелюсь утверждать, северяне выиграли. Хотя, учитывая наши потери, я лично не вполне в этом уверен.

Иисусе Христе, в жизни не видывал столько убитых!

Он оглянулся на солдат, которые все еще бродили среди трупов, разбросанных по двору, внимательно осматривая каждый. Келли с яростью сжала кулаки. Господи, она бы никогда не смогла так тщательно осматривать убитых. Все эти колотые и рваные раны от клинков, мин, снарядов и картечи…

Живых не было. Никто не двигался. Единственным признаком жизни было назойливое жужжание мириад мух.

— Смотрите внимательнее, не дышит ли кто-нибудь из наших! — приказал капитан Джонстон.

— А что, если выжил парень в сером? — тихо спросила Келли.

Кто-то из солдат — то ли Дженкинс, то ли Стюард — мрачно отозвался в ответ:

— Конечно, мисс, о нем мы тоже позаботимся, уж будьте уверены. У меня у самого родня на вражеской стороне, — сказал он, понизив голос и взглянув в сторону непримиримого капитана. — Мы ведь подберем и мятежников, не так ли, капитан?

— Да, конечно, — кивнул тот и пристально посмотрел на девушку. — Вы и правда за северян, мисс?

— Да, я на их стороне, — с вызовом ответила Келли, скрипнув зубами. Разве при виде этих солдат, врагов при жизни и побратимов, которые трогательно обнимали друг друга после смерти, можно оставаться равнодушной?! — Сэр, — обратилась она к Джонстону, вспомнив про Эрика. — Здесь в разгар битвы проезжал мой знакомый офицер — капитан Эрик Дабни. Вы его не видели? Он… остался в живых?

Капитан покачал головой:

— Пока не видел, мэм, но к вечеру — вполне возможно. Я ему передам, что вы о нем беспокоитесь.

— Спасибо.

Капитан прикоснулся пальцами к полям шляпы.

— Мы скоро вернемся с похоронной командой, мисс. Стюард, Дженкинс, по коням!

Еще раз козырнув ей, Джонстон повернул коня, и уже скоро весь отряд скрылся в сером тумане.

Келли закрыла глаза. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой среди всех этих мертвецов, лежащих во дворе. Скорее бы их похоронили! Наверняка погребут где-нибудь поблизости, в братской могиле.

А где-то там далеко-далеко жена, мать, любимая или просто подружка будут оплакивать павшего в сражении воина. И помолятся за упокой его души, и поставят камень в его память, и положат цветы…

Вот так и она приносит цветы к каменному памятнику, воздвигнутому рядом с могилой матери. Тело Грегори ей возвратили в гробу. Келли встречала его на железно-дорожной станции — отрешенная, онемевшая от горя, одетая в траур. Отца же убили под Шайлохом, она получила лишь письмо от его командира: «Уважаемая госпожа Майклсон, с прискорбием извещаю…»