Джо Беверли - Нежеланный брак

Теряясь в догадках, Бет вошла в парадный холл и задержалась перед большим зеркалом, висевшим над столиком красного дерева, чтобы поправить форменный капор и спрятать под него непослушный каштановый локон. Для того чтобы упрочить свое положение в школе, где она сама еще недавно была ученицей, Бет взяла себе за правило во всем придерживаться принятых здесь порядков.

Она отступила на шаг от зеркала и убедилась в том, что ее серое шерстяное платье, подхваченное под грудью поясом, лежит ровными складками, а грязные и исколотые в кровь пальцы ее учениц не оставили на ней следов. Довольная, что мисс Эмме не придется за нее краснеть, она подошла к двери гостиной и, предварительно постучав, открыла ее и шагнула через порог.

Оказавшись в гостиной, она решила, что причиной ее спешного вызова был родительский визит, хотя мужчина, который поднялся при ее появлении, явно был ей незнаком. Это был джентльмен средних лет, высокий, худой, элегантный, с жидковатой, но идеально подстриженной седеющей шевелюрой. Незнакомец разглядывал ее с таким вниманием, что это уже выходило за рамки принятой вежливости. Бет невольно приподняла подбородок.

— Ваша светлость, — чересчур почтительно промолвила мисс Маллори, — позвольте представить вам мисс Элизабет Армитидж. Мисс Армитидж, это герцог Белкрейвен. Он хочет поговорить с вами.

Бет присела в реверансе, даже не пытаясь скрыть своего изумления. Она никогда не слышала о герцоге Белкрейвене и была уверена в том, что в ее время в школе не училась ни одна девочка с такой фамилией.

Герцог все так же молча разглядывал ее, и постепенно на его лице появилось выражение хмурого недовольства. Бет смело встретилась с ним взглядом. Не в ее правилах было раболепствовать перед аристократами, тем более не принадлежащими к числу родителей учениц мисс Маллори.

— Я бы хотел поговорить с мисс Армитидж с глазу на глаз, мисс Маллори, — обратился герцог к директрисе.

— Это против всех правил приличия, ваша светлость, — с достоинством ответила та, также не считая нужным заискивать перед этим напыщенным богачом.

— В мои намерения не входит покушаться на честь мисс Армитидж, мэм, — сдержанно произнес он. — Мне необходимо обсудить с ней одно частное дело. Она сможет потом рассказать вам о нашем разговоре, если захочет. — Герцог говорил мягким тоном, однако было очевидно, что он не привык к тому, что его желания обсуждаются.

Мисс Маллори пришлось уступить. Придерживаясь в общении с людьми либеральных принципов, она оставалась деловой женщиной и не хотела настраивать герцога против себя.

— В таком случае я предоставляю право решить этот вопрос мисс Армитидж, — проговорила она.

Бет не испытывала ни малейшего опасения перед тем, чтобы остаться наедине с этим пожилым господином. Ее принципы основывались на бессмертных творениях Мэри Вулстонкрофт — автора книг «Права мужчины» и «Права женщины». Она не могла допустить, чтобы ее поведение было ограничено бессмысленными рамками, ущемляющими свободу женщины.

— Я не возражаю, — спокойно ответила она, и мисс Маллори покинула гостиную.

— Прошу вас, садитесь, — предложил герцог и первый опустился в кресло. — То, что я намерен сообщить вам, мисс Армитидж, может показаться на первый взгляд невероятным и даже пугающим. Я надеюсь, что вы воздержитесь от чрезмерно эмоциональной реакции.

Картина наполеоновской интервенций снова вспыхнула в сознании Бет, поскольку в этот момент ничего более пугающего она представить себе не могла. Но ведь не для этого ее вызвали с урока! Герцог наверняка считал, что она из тех женщин, которые готовы закатить истерику по самому ничтожному поводу. Она села, горделиво выпрямившись и приподняв подбородок, сложила руки на коленях и смело взглянула на собеседника, решив доказать ему обратное.

— Я всегда воздерживаюсь от чрезмерно эмоциональных реакций, — твердо заявила она.

— Вот как? — переспросил герцог с искренним, хотя и несколько неловко выраженным восхищением.

— Да, ваша светлость. Чрезмерная эмоциональность утомительна в любой ситуации, а в стенах школы для девочек — тем более.

По неведомой причине это ее вполне разумное замечание обескуражило герцога, и он снова нахмурился.

— Если я вас правильно поняла, ваша светлость, вы не желали бы, чтобы я проявляла какие-либо эмоции? — спросила Бет, позволив себе слегка подтрунить над герцогом.

— Не совсем так, дорогая. Я просил вас сдерживать их, но мне бы не хотелось, чтобы вы отнеслись к моим словам вовсе безучастно.

Разговор показался Бет пустой тратой ее драгоценного времени.

— В таком случае, ваша светлость, будем считать, что мы поняли друг друга, — гордо заявила она. — Уверяю вас, что разницы вы все равно не почувствуете.

— Вы мне нравитесь, дорогая. — Легкая улыбка коснулась его губ. — Даже больше, чем… другие мои дочери.

— Другие дочери? — Бет озадаченно нахмурилась. — Ваши дочери находятся здесь, ваша светлость? Я не знала об этом.

— Вы — моя дочь.

Эти слова воздвигли между ними стену ошарашенного молчания.

Прошло несколько мгновений, в течение которых Бет могла бы сосчитать редкие и глухие удары своего сердца, но наконец она собралась с духом и прямо взглянула на герцога. Она давно потеряла надежду на то, что этот момент в ее жизни когда-нибудь может наступить, и теперь ответила с ледяным спокойствием:

— Надеюсь, вы не ждете, что я брошусь вам на шею с проявлениями пылкой дочерней любви?

— Я узнал о вашем существовании лишь несколько недель назад, дорогая, — прошептал он, побледнев.

Несмотря на данные ему заверения, Бет была близка к тому, чтобы дать волю своим чувствам. В ее груди клокотала ярость, но она запрятала ее поглубже и спокойно посмотрела на герцога.

— Я бы предпочла, чтобы вы не допускали фамильярности в разговоре со мной, ваша светлость.

Бет не знала о своей матери ничего, кроме того, что когда-то они с мисс Маллори были подругами, зато о мужчинах, равнодушных к своим детям, наслышалась достаточно для того, чтобы у нее сложилось о них весьма неблагоприятное мнение.

— Значит, вы не расположены отнестись ко мне благосклонно? — спросил герцог, нахмурившись, и, откинувшись на спинку кресла, положил ногу на ногу. — Как угодно. Но вы, надеюсь, не ставите под сомнение наши родственные связи?

— Я просто обязана это сделать, — ответила Бет, поражаясь тому, как легко он смирился с ее откровенной враждебностью. Она ожидала, что он не оставит попыток завоевать ее расположение и доставит ей удовольствие, позволив немного над собой поиздеваться. — Если учесть, что вы не ищете во мне любящей дочери, которая станет вам поддержкой в старости, должна быть причина, по которой вы решили предъявить свои родственные права.