Джо Беверли - Нежеланный брак

— Ну что ж, в таком случае мне придется прибегнуть к запрещенным приемам. Я надеялся, что вас привлечет перспектива роскошной жизни и мне не нужно будет оказывать на вас давление, но вы не оставляете мне выбора, хотя я и восхищаюсь вашей принципиальностью. Поймите, Элизабет, я не могу допустить, чтобы эта ваша принципиальность помешала достижению моих целей. К тому же должен заметить, что не следует недооценивать могущество «старомодной» аристократии. Мисс Маллори подписала несколько закладных на это заведение, и все они у меня. Сумма, правда, небольшая, и леди сможет выплатить долги, если школа будет по-прежнему процветать. Однако если пойдут слухи о ее либеральных принципах, нравственной нестабильности…

— Но это нечестно! — потрясенно вскричала Бет. — Наши принципы касаются только нас лично и распространяются на воспитательную и образовательную программы лишь в незначительной степени.

— Знаю. Я всего лишь честно предупреждаю вас о тех методах, к которым готов прибегнуть, чтобы добиться вашего согласия. Если это не сработает, я найду другие. Достаточно одного моего слова, и мисс Маллори будет уничтожена. Вам остается подчиниться моей воле, Элизабет.

Потрясение, которое испытала Бет, было настолько сильным, что она какое-то время сидела, не в силах вымолвить ни слова. Она всегда гордилась тем, что может прекрасно обходиться без мужчин. В собственном положении внебрачного ребенка ее радовало отсутствие необходимости быть покорной дочерью своего отца. И вот теперь неожиданно она оказалась в железных тисках, из которых ей, пожалуй, не удастся вырваться.

— Мне жаль, что я вынужден огорчить вас, — произнес герцог, судя по всему, достаточно искренне. — Я восхищаюсь вами, и мне вовсе не хотелось бы сломить ваш дух. Но вы должны сделать так, как я сказал.

— Разве это не означает сломить дух? — прошептала Бет.

— Нет, это простое испытание. Лишь очень примитивная и нежизнеспособная особь не в состоянии выдержать даже одно испытание. От вас требуется всего-навсего выйти замуж за моего наследника, поселиться в его доме и родить ему детей. Ни на чем большем я не настаиваю.

— Вы просто хотите сломать мою жизнь.

— Только в одном смысле. Однако вы можете вести себя как угодно, получать образование, какое хотите, и придерживаться любых взглядов.

— А что говорит об этом ваш сын?

— Он со мной согласен. А вы, в свою очередь, предоставите ему те же свободы.

— А каковы его убеждения, если они у него есть? — язвительно поинтересовалась она.

— Об этом вы сами его спросите, — пожал плечами герцог. — Думаю, у вас найдется немало тем для обсуждения долгими вечерами в кругу семьи, но подозреваю, что его убеждения ограничиваются способностью восхищаться красивыми женскими ножками, разбираться в марках вин и святой верой в то, что свобода дана аристократии затем, чтобы делать все, что взбредет в голову.

Это было краткое описание худшего типа светского повесы, который она всегда презирала.

— Вы хотите выдать меня замуж за чудовище!

— Вовсе нет. Я прочу вам в мужья самого знатного, самого красивого и самого обаятельного жениха Англии.

Бет закрыла лицо руками. Он, должно быть, считает, что его предложение обрадует ее. Разнузданный фат!

— Если вы испытываете ко мне хоть какое-то чувство, умоляю вас, оставьте меня в покое, — взмолилась она. — Я счастлива здесь.

— Мне искренне жаль, моя дорогая, — ласково произнес герцог. — Но у меня нет выбора. А счастье, как известно, состояние временное. Когда у вас родится ребенок, вы сможете жить отдельно от мужа. Он возражать не станет, я уверен.

От этого заявления Бет похолодела. Где же хваленый идеал брака Мэри Вулстонкрофт, который основывается на высоких моральных принципах, взаимном уважении и дружбе?

— И мне придется отдаться этому человеку и носить под сердцем его детей, — с горечью проговорила она.

— К несчастью, это именно так, — кивнул герцог. — Для достижения цели не существует иного способа. Должен заметить, однако, — не сочтите меня неделикатным, — что искушенность маркиза в этих делах, возможно, сделает для вас общение с ним не таким уж неприятным.

Искушенность? Бет поежилась. И это все, что можно положить на чашу весов в противовес порядочности и уважению? Бет чувствовала, как покраснели ее щеки, но больше не собиралась прятать глаза.

— У меня ведь нет выбора, не так ли? И вам не совестно так со мной поступать?

Он не ответил, хотя, похоже, ее слова смутили его.

— Интересно, что скажет обо всем этом тетя Эмма? — добавила она безнадежно.

— Я полагаю, вам следует притвориться, что вы согласны. Если вы расскажете ей о том, что мне пришлось оказать на вас давление, она будет вынуждена отказаться от вашей жертвы. Тогда я найду другое оружие, только и всего.

— Что я должна делать? — спросила Бет, смирившись с поражением, и поднялась с кресла. Ноги ее не слушались. Герцог тоже встал и принялся натягивать перчатки.

— Я пришлю сюда Ардена, и вы познакомитесь. Затем — таковым будет общественное мнение — он безумно влюбится в вас и увезет в свой дом. По прошествии короткого, требуемого приличиями времени вы поженитесь.

— Я должна буду жить в вашем доме? — Бет еще не успела оправиться от первого удара, как на нее обрушился еще один. — А что подумает ваша жена?

— Она будет рада, — ответил герцог. — Она очень скучает по своим дочерям. Мы все цивилизованные люди, и если станем доброжелательно относиться друг к другу, от этого никому не будет вреда.

— Вздор! — заявила Бет, гордо приподняв подбородок.

Перемена, происшедшая с мисс Армитидж в последующие несколько недель, никого не оставила равнодушным. Если раньше она слыла образцом терпения и самообладания, то теперь то и дело срывалась, покрикивала на учениц и часто появлялась в классе с покрасневшими от слез глазами.

Если бы не ежедневное ухудшение политической обстановки во Франции, тетя Эмма наверняка замучила бы Бет бесконечными вопросами и советами. Бет невольно подумала, что ей есть за что благодарить Корсиканца. И все же известие о том, что Наполеон снова в Париже, внушало ей глубокий страх. Он имел наглость предложить европейским странам подписать мирный договор, чтобы тем самым вынудить их признать его правителем Франции. Однако прежние времена прошли, и теперь европейские страны объединились против узурпатора.

Воодушевление Бет по этому поводу, однако, пропало без следа, когда однажды ее снова вызвали в гостиную посреди урока. Теперь она не сомневалась, что причина этого вызова связана с ее проблемами.

Как и прежде, весть о том, что мисс Армитидж просят пожаловать в Желтую гостиную, принесла Кларисса. Бет вытерла внезапно повлажневшие ладони о передник и повернулась к двери.