Ширли Басби - Вечные влюбленные

Впервые Ника озарило, что с Тесc его связывает нечто большее, чем желание. «Возможно я, — смущенно решил он, — влюбился в нее…»

Это была невероятная, пугающая мысль. Любовь делает человека слабым и ранимым, полностью подчиняет его капризам другого. А если любовь безответная… Николаc сглотнул. Ни за что на свете он не согласился бы снова пережить те муки, когда Мэрианн вышла замуж за другого. И покуда нет опасности, что Тесc станет женой другого человека, достанет ли у него силы выносить невознагражденную любовь до конца дней? Лицо его посуровело. "Я заставлю Тесc полюбить меня.

Но что, — мрачно размышлял он, — я сделал для того, чтобы она полюбила меня?" Ничего. Он соблазнил ее. Обозвал лгуньей. Похитил и держал как пленницу для удовлетворения плотских утех.

«Но я люблю ее», — с радостью думал он, зная, что это правда.

Он и в самом деле любил ее. Полюбил почти с первого взгляда, как только увидел в «Черной свинье». Иначе как объяснить его решительные, целеустремленные поступки? Только человек, захваченный сильным чувством, мог поступать так, как он.

Он немного приподнялся, чтобы посмотреть на спящую Тесc; его лицо смягчилось: он ликовал, оттого что просто смотрел на нее, зная, что она его невеста, его жена. Наклонившись, он запечатлел череду быстрых поцелуев на ее лбу, потом лег на спину рядом с ней и отдался во власть сна.

Ник проснулся еще до рассвета. Тело его напряглось: оно жаждало ее. Он протянул руку к Тесc и потихоньку разбудил ее настойчивой и нежной лаской, которая вскоре направила их на тропу наслаждения. И когда он наконец овладел ею, соединяя их тела, в его обладании были такая страсть и нежность, что Тесc обмирала от восторга. «Он должен чувствовать ко мне нечто большее, чем желание. Должен!» — туманно думала она.

Когда спустя несколько часов Тесc окончательно проснулась, то, к своему разочарованию, обнаружила, что она одна в украшенной прелестным шелковым балдахином кровати.

Мечтательно улыбаясь, она потянулась, как котенок, и с изумлением ощутила, что кое-какие части тела приятно побаливают и что на ней все те же лиловая рубашка и прозрачный пеньюар. Вспомнив, как Ник расстегивал каждую пуговицу, она покраснела, засмеялась и крепко сжала рубашку руками, воображая губы Ника на своем теле.

Тесc решительно отбросила эротические мысли и взялась за бархатный шнурок, чтобы вызвать служанку. На ее звонок мгновенно откликнулись, и некоторое время спустя Тесc занялась утренним ритуалом омовения и переодевания.

Прошла уже почти половина утра, когда Тесc застенчиво спустилась по широкой лестнице в поисках своего молодого мужа. Ее золотисто-рыжие кудри были перехвачены шелковой ленточкой точно такого же лавандового цвета, как и ее муслиновое платье. От нее словно исходило теплое свечение, на щеках цвели розы, а глаза сверкали, как драгоценные камни. Она дивно выглядела.

Ник, сидя в кабинете, именно так и подумал, когда повернул голову ей навстречу. Сердце его подпрыгнуло. Ничего больше ему не хотелось, как только обвить ее руками и целовать без конца сладкие уста. Однако он пожалел о ее несвоевременном приходе. Он не хотел, чтобы она увидела сейчас избитое, в синяках лицо Александра, не хотел объяснять ей все, хотя она, без сомнения, потребует объяснений. В надежде опередить Тесc, он бросился вперед, чтобы задержать ее, но было уже поздно.

Она сделала три шага в комнате и резко остановилась, увидев двух своих дядюшек, которые сидели в удобных кожаных креслах перед огромным столом Ника. Но она испугалась не оттого, что увидела их. Ее смертельно испугало лицо Александра. Он явно дрался — и ему изрядно досталось: царапины, порезы и лилово-черные синяки уродовали его красивое лицо.

Глаза Тесc округлились. Она бросилась к дяде.

— Что случилось? Кто это сделал? — еле дыша, спросила она.

Александру было не по себе, он с трудом сидел в кресле. Бросив извиняющийся взгляд на Ника, он пробормотал:

— Кто-то ворвался в коттедж привратника ночью и напал на меня.

— Напал! — воскликнула Тесc, и розы на ее щеках увяли. Она обвела взглядом троих мужчин и, наморщив лоб, в конце концов остановила взор на Николасе.

— А кто знал, что они там остановились? И почему напали на Александра? — Ник выдержал ее взгляд и без обиняков сказал:

— Должно быть, тот самый человек, который в субботу пытался убить тебя, он вернулся и попытался снова…

Глава 20

Слова Николаcа дошли до Тесc, и она уставилась на смуглое лицо мужа расширившимися от страха глазами.

— Но почему? — срывающимся голосом воскликнула она, медленно опускаясь в черное кожаное кресло, которое ей подставил Рокуэлл. — Почему?

Едва она задала этот вопрос. Ник сообразил, каким должен быть ответ, и выругался.

— О Боже, что же я за дурак! — Все изумленно поглядели на него, а он угрюмо сказал:

— Существует только один ответ на все эти нападения — контрабандисты! «Нелегалы», которые пользовались коттеджем…

— Ну конечно, — с пылом вставила Тесc. — Больше некому.

Ник кивнул и печально посмотрел на нее.

— Я знаю, тебе трудно будет в это поверить, дорогая, но я рассматривал такую возможность в день нападения на тебя, и мы даже с твоими дядями обсуждали это, но боюсь, с недавних пор, — он улыбнулся ей, — моя голова занята одной дерзкой рыжеволосой мисс!

Тесc слабо улыбнулась: ей были приятны его слова, она была благодарна и легкому тону, которым он их произнес. Пристально всматриваясь в лицо Николаcа, Тесc тихо попросила:

— Расскажи мне, что произошло сегодня утром.

Ник вздохнул и поднялся. Наклонившись над столом и задумчиво глядя на свои блестящие черные ботинки, он сказал:

— По словам Александра, что-то, о чем он понятия не имеет, разбудило его как раз перед рассветом. Он лежал в твоей кровати, прислушивался и раздумывал, а не контрабандисты ли снуют в погребе и создают этот шум. Несколько минут ничего не было слышно. Потом, решив, что он, наверное, ошибся, Александр почти заснул, но вдруг почувствовал, что двери его комнаты открываются и кто-то крадется к нему. Он подождал, не желая отпугивать пришельца, и следующее, что он понял — скорее почувствовал, нежели увидел, — что какая-то фигура стоит возле его кровати.

— В руках у него был нож, — выпалил Александр, — и тут до меня дошло, что надо мной нависла смертельная опасность. Нож пронесся у меня над плечом, задел, но не причинил настоящего вреда. Думаю, тот парень метил мне в сердце, но в темноте просчитался. — Александр сглотнул. — Если бы я спал, он, без сомнения, выполнил бы свое задание. Я мгновенно спрыгнул с кровати, мы схватились и начали бороться. — Улыбка исказила разбитое лицо Александра: