Паулина Гейдж - Дворец наслаждений

Не ответив, солдат заглянул мне в лицо и вдруг мягко, но решительно повел к двери, из-за которой пробивался слабый свет. Я рассердилась и попыталась вырваться, но он только крепче сжал руку.

— Ты ведь Ту из Асвата? — спросил солдат.

Я задрожала.

— Нет, — ответила я и добавила: — Если ты немедленно меня не отпустишь, я начну кричать. Закон запрещает приставать к женщине в общественных местах!

Однако солдата это ничуть не смутило.

— Знаю, — ответил он. — Ты подходишь под описание, которое мне дал мой капитан. Высокая, голубоглазая крестьянка с манерами знатной дамы и правильной речью. Я шел за тобой от «Золотого скорпиона», потому что сначала не был уверен, зато теперь вижу, что не ошибся. Ты арестована.

Я быстро оглянулась по сторонам, но, как назло, на улице не было ни одной шлюхи, даже самой терпеливой.

— Да ты пьян! — нарочито громко и оскорбительно заявила я. — Отпусти меня сейчас же, и тогда я не стану заявлять на тебя в полицию. Если же нет, то завтра, когда протрезвеешь, пожалеешь о своем поступке.

— Я не пьян, — ответил солдат. — Прости, но я должен передать тебя властям.

Я уже поняла, что уговорить его мне все равно не удастся, но от отчаяния решилась еще на одну попытку.

— Каким властям? — крикнула я. — Ты не солдат! Где твои знаки отличия?

— У меня есть приказ нашего повелителя царевича Рамзеса, переданный мне капитаном. А знаков отличия нет, потому что сегодня я свободен от дежурства.

— В таком случае ты не имеешь права меня арестовывать. Думаешь, я дура и ничего не понимаю?

Солдат даже не улыбнулся.

— Нет, не думаю, — ответил он. — Дивизия царевича и вся полиция Пи-Рамзеса не были бы подняты на ноги ради какой-то крестьянской дурехи. Честно говоря, мне бы тоже хотелось знать, что такое ты совершила, хотя это и не мое дело. Так что покорись судьбе, Ту из Асвата, и поскольку я тебя нашел, то мой долг отвести тебя к командиру. Может быть, у меня и нет права тебя арестовывать, зато у него уж точно есть.

От ужаса у меня по спине побежал холодный пот. С трудом я взяла себя в руки.

— Хорошо, — устало ответила я. — Веди.

Мне нужно было достать нож, но он лежал в мешке вместе с едой, к тому же за вторую руку меня держал солдат. Однако, видя, что я не сопротивляюсь, он слегка разжал пальцы и собрался идти вперед. В ту же секунду я впилась в его руку зубами. Вскрикнув, солдат отпустил меня; с силой толкнув его в грудь, я со всех ног метнулась в ближайший темный переулок. Там были люди. Там я смогу затеряться. Я смогу спрятаться.

Но я забыла о проклятом платье, которое стащила в банном домике Гуи. Оно было настолько узкое, что, когда я побежала, оно сковало мои движения, словно у меня на ногах были путы. Не успела я опомниться, как повалилась в грязь. Схватившись за подол, я принялась лихорадочно рвать платье по шву, но ткань была сшита прочными нитками, против которых мои ногти оказались бессильны. Солдат, который к этому времени уже опомнился, завопил, подзывая своих товарищей, появившихся в дверях «Золотого скорпиона». Вскочив на ноги, я задрала подол и бросилась бежать, но было уже поздно. Грубые руки схватили меня за волосы, рванули назад и сжали мне горло.

— Считай себя пленницей Престола Гора, — пыхтя, сказал солдат.

Мне связали руки и повели через весь город. Хотя многие из стражников действительно были навеселе и всю дорогу смеялись и шутили, радуясь, что поймали такую опасную преступницу, мой преследователь оставался серьезен и внимательно следил, чтобы я находилась в самом центре отряда. Один стражник шел впереди, приказывая прохожим расступиться; я шла сквозь озера и водовороты любопытных лиц, одни из которых меня жалели, другие злорадствовали, и все пялились на истерзанную женщину, чья судьба, слава богам, была не такой, как у них.

Я не смотрела по сторонам. Я всматривалась в темные двери домов или проулки, теряющиеся во тьме, надеясь найти хоть какой-то путь к спасению, и наконец, окончательно измучившись, смирилась со своей судьбой. Меня привели в маленькое глиняное строение и поставили перед столом, за которым сидел человек в форме. Развязав мне руки и вернув мешок с едой, стражники удалились.

После короткой паузы, в течение которой офицер пристально разглядывал мое лицо, он встал и подставил мне стул, на который я и упала, а он принялся осматривать мой мешок, откуда вытащил нож и кувшин вина.

— Хорошее вино с Западной реки, шестнадцатого года, — заметил офицер. — Это твое?

— Да.

— Можно открыть? Выпьешь со мной?

Я пожала плечами.

— Почему бы и нет?

— Спасибо.

Он сорвал печать, на которой стояли год и место производства вина, снял с полки две чашки и поставил на стол. Пока офицер разливал вино, я успела разглядеть знаки отличия на его кожаном шлеме и браслете. Это была дивизия Гора, личная гвардия царевича. А разве тот молодой солдат не сказал, что приказ о моем аресте был отдан именно царевичем? Тогда я от страха не обратила на это внимания, но теперь вновь припомнила его слова.

— Вы, как я вижу, не люди генерала Паиса, — брякнула я.

Офицер удивленно вскинул на меня глаза, затем передал мне чашку.

— Нет, конечно, — ответил он. — Почему ты решила, что арестована по приказу генерала? Приказ подписал царевич Рамзес. Пей, пей.

— Царевич приказал меня арестовать по совету генерала?

— Понятия не имею, — снова удивленно взглянув на меня, ответил офицер. — Я знаю только, что несколько часов назад городская полиция и дивизия царевича получили приказ немедленно тебя разыскать. Тебя все ищут. Интересно, зачем?

Заставив себя улыбнуться, я поднесла чашку к губам. Вино, пахнущее Гуи, смягчало горло, словно один из его эликсиров.

— Не знаю, — честно ответила я и поставила чашку на стол. Мне стало немного лучше. Если меня разыскивает царевич, значит, Паис не смог утаить свой грязный заговор. Или был вынужден найти какой-нибудь предлог для моего ареста, и теперь так просто до меня и Камена ему не добраться. Но где же мой сын? Удалось ли ему попасть во дворец? Внезапно мне захотелось есть. Заметив мой взгляд, офицер подтолкнул ко мне мешок.

— Ешь, — сказал он и вернулся за свой стол. Налив себе еще немного вина, я набросилась на хлеб, финики и сыр.

— Забирайте вино себе, — сказала я. — Где же я проведу ночь? Вы что-нибудь знаете о моем сыне?

Офицер нахмурился:

— О твоем сыне? Нет. Я не знал, что у тебя есть сын. Я ничего не знаю о тебе, Ту. А что касается ночи, то у меня приказ немедленно доставить тебя в царский гарем.

При одной мысли о гареме мне едва не стало плохо; все, что я только что съела и выпила, внезапно собралось в один тяжелый ком, который решительно запросился наружу. Судорожно сглатывая, чувствуя, что сейчас потеряю сознание, я перегнулась пополам и ухватилась за край стола.