Элизабет Лоуэлл - Очарованная

— Джеффри сейчас с Бланш? — потрясение произнесла Ариана.

— Да, но только потому, что я ему отказала, зная, что Саймон его терпеть не может.

— А ребенок Бланш… он от Джеффри?

— Похоже на то. У нее хватит ума смекнуть, что внебрачный ребенок знатного господина — совсем не то, что крестьянский отпрыск. — Мари пожала плечами. — Но ей со мной не тягаться. Да и Джеффри тоже.

Ариана ничего на это не возразила.

— Он у меня поползет в чем мать родила через весь свиной загон и будет лизать то место, на котором я сидела, — злобно усмехнулась Мари. — Я это сделаю ради вас, миледи.

— Ради меня? Почему? — в ужасе воскликнула Ариана.

— Я слушала, как вы играете. Ваша арфа поет о том, что я тщетно пыталась высказать, с тех пор как меня продали в гарем султана.

Мари отложила в сторону корзинку с шитьем и встала.

— Прошу прощения, миледи, — произнесла она, — но мне нужно кое-что… подготовить для встречи с Джеффри.

Ариана раскрыла рот от удивления, не в силах произнести ни слова.

Мари улыбнулась.

— Не бойтесь, миледи, я никогда не применяла этих гаремных штучек, когда была с Саймоном. Больно уж он мне нравился.

— Я хотела спросить тебя совсем не об этом.

— Рано или поздно вы бы все равно меня об этом спросили. А я ценю доброту моих хозяев — такого отношения к себе я еще не встречала с тех пор, как меня похитили сарацины. Спокойной ночи, леди Ариана, и да пребудет с вами Бог в ваших снах.

— Благодарю, — слабо прошептала Ариана.

Мари снова усмехнулась.

— Но если вам, миледи, вдруг захочется еще кое-чего, кроме холодных молитв, то ваш муж сейчас на крепостной стене — проверяет дозорных.

Ариана невольно обернулась и прислушалась, затаив дыхание. Сначала она не услышала ничего, кроме непрестанных завываний ветра. Потом в ставни забарабанил холодный дождь со снегом.

— Опять разыгралась буря, — сказала Ариана.

— Да, в Блэкторне куда холоднее, чем в Святой Земле.

— Боже мой, да Саймон там замерзнет и подхватит простуду, — прошептала Ариана.

— Так пойдите туда и скажите ему об этом.

— Конечно, сию же минуту, — сказала Ариана, повернувшись, чтобы уйти.

— Но когда вы будете ему это говорить, встаньте к нему поближе, чтобы укрыться одним плащом, — и так близко, чтобы почувствовать его дыхание и чтобы ваша грудь коснулась его груди.

Ариана остановилась в дверях.

— А потом, — продолжала мягко наставлять ее Мари, — осторожно положите руки на центр его тела ниже талии.

Ариана чуть не задохнулась от смущения.

— Ласкайте его, пока он не возбудится от ваших прикосновений. Затем распустите его пояс и дотроньтесь до его мужского естества губами. Могу поклясться, Саймон тогда уж точно согреется. — Мари рассмеялась. — А с ним и его печальная ночная пташка.

Глава 26

Яростный порыв ветра затушил свечу, лишь только Ариана ступила на крепостную стену. Ветер разметал ее волосы, и они закружились в диком вихре, словно живые. Ледяные струи дождя ударили по ее щекам. Девушка вздрогнула, но не отступила: искусно вытканное платье защищало ее от холода. Что до остального…

Ариана поискала глазами Саймона, прохаживающегося вдоль зубчатой стены. Сначала она ничего не увидела — ее глаза слезились от ветра. Потом услышала обрывки разговора и повернулась навстречу голосам.

У стены стояла жаровня, над которой двое мужчин грели руки. Искры взлетали к небу при каждом новом порыве ветра, высвечивая два силуэта, склонившихся к огню.

Лихорадочно придумывая предлог, объясняющий ее появление на крепостной стене в столь поздний час, да еще в такую непогоду, Ариана направилась к мужчинам. Но не успела она дойти до жаровни, как Саймон уже обернулся, словно почувствовав ее присутствие.

— Леди Ариана! — удивленно произнес он. — Что вы здесь делаете? Мэг нездорова? Вас послал Доминик или…

— Я должна поговорить с тобой, — резко произнесла Ариана, обрывая его на полуслове.

Саймон шагнул к ней, взял за руку и отвел под навес, к каменной винтовой лестнице внутри башни, где ветер свирепствовал не так сильно. Там, у входа в башню, был прикреплен факел, и его неровное, колеблющееся пламя освещало дорогу очередному дозорному.

В таинственном, мерцающем свете факела глаза Арианы казались странными. На ней не было плаща — только то самое роковое платье, которое преследовало Саймона даже во сне. Девушка дрожала, но, казалось, беспокоил ее не холод. Она напряженно всматривалась в лицо Саймона — прямо впилась в него глазами. Будь на ее месте другая женщина, Саймон сказал бы, что она смотрит на него почти со страстью.

Но это было невозможно — она ведь отвергала его собственную страсть.

— Что же случилось? — требовательно спросил он.

— Ничего.

— Ничего? Черт побери, леди! Вы стоите тут передо мной среди ночи, дрожите, как в лихорадке, и утверждаете, что ничего не случилось?

«Встаньте к нему поближе, чтобы укрыться одним плащом, — и так близко, чтобы почувствовать его дыхание и чтобы ваша грудь коснулась его груди».

Ариана отбросила потухшую свечу и шагнула к Саймону.

— Укрой меня своим плащом, — произнесла она дрожащим голосом.

Видя, что он медлит в нерешительности, Ариана чуть не вскрикнула от отчаяния.

— Прошу тебя, Саймон. Я так хочу!

Саймон распахнул плащ и сместил кожаный пояс так, чтобы меч оказался у него за спиной. Но Ариана уже шагнула к нему, не дожидаясь, пока он закончит.

Саймон запахнул плащ, и Ариана прижалась к его груди, укрытая теплыми меховыми полами.

Как только она коснулась тела Саймона, то почувствовала, как живительное тепло обволакивает ее, погружая в сладкую истому. Ее давний сон стал наконец явью, согревая и преображая ее тело, делая его горячим и чувствительным. Она бы, кажется, завернулась в Саймона, как в теплое покрывало.

— А-а-ах, — выдохнула она со стоном. — Мне всегда так нравился твой запах. И твое тепло… Ты горячий как огонь.

Ноздри Саймона слегка расширились, когда он уловил слабый аромат, который принадлежал Ариане, и только ей. Он глубоко вдохнул тонкий запах — пряный аромат полуночи, роз и женской страсти.

Жгучее, тревожное чувство поднялось со дна его души. Даже память о той ночи, проведенной им у постели Арианы, когда она лежала, погруженная в целительный сон, теперь померкла перед живым ощущением ее близости. Ее грудь касалась его груди, и при каждом вздохе он чувствовал, как пламя желания разгорается в нем все сильнее.

Саймон втянул в себя воздух со звуком, похожим одновременно на стон и на проклятие. К его удивлению, Ариана незамедлительно вскинула голову и глубоко вздохнула, будто пробуя на вкус его теплое учащенное дыхание и его страстную жажду.