Дженнифер Блейк - Полночный вальс

При этих словах Айза начал медленно отползать в сторону лестницы, а потом вскочил на ноги и умчался вниз; слышно было как его голые пятки шлепают по нижней галерее. Потом все стихло. Его поведение показалось Амалии странным, но времени на раздумья не было.

— Нет, шериф, у меня такого плаща никогда не было, — ответила Амалия ровным голосом.

У нее был темно-серый плащ, но она решила не говорить об этом.

— Извините меня, мадам Деклуе, но печальная новость, которую я сообщил, вас, кажется, не особенно огорчила?

«Он рассчитывал, что я буду рыдать, рвать на себе волосы, посыпать голову пеплом», — подумала она тоскливо, а вслух произнесла: — Я… я… это такой удар. Не могу поверить.

— Но вы именно это ожидали услышать? — прервал ее шериф.

— Вы не имеете права такое говорить! — Амалия взглянула прямо ему в глаза.

— Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что мои люди и я собрали немало информации из разных источников о вашей связи с кузеном мужа Робертом Фарнумом. Теперь уже известно, что именно из-за вас решили стреляться братья. Но именно эту причину отказывался назвать мистер Фарнум во время нашей прошлой встречи.

Амалия долго смотрела на тихую гладь реки, потом собралась с духом, чтобы разъяснить ситуацию.

— Вы не знаете… не понимаете…, — начала она.

— Я знаю и понимаю больше, чем вы думаете, мадам, — оборвал ее шериф. — Нам известно, что в тот памятный вечер вы в обществе мужа, свекрови и ее крестницы, а также некоего Джорджа Паркмана и мистера Роберта Фарнума посетили бал в доме мсье Морнея, который покинули задолго до его окончания, сославшись на головную боль.

— Все так, но я не убивала мужа! — воскликнула Амалия.

— О-о, я и не говорю, что это сделали вы, — заметил шериф. — Однако главное правило сыскной работы гласит, что при насильственной смерти одного из супругов необходимо выяснить, не было ли это выгодно другой стороне. По-моему, очень мудрое правило. Моя версия, мадам, состоит в следующем. Узнав о дуэли мужа с кузеном, вы испугались за жизнь своего любовника, ибо всем известно, что мсье Деклуе был прекрасным стрелком. Чтобы не полагаться на волю случая, вы наняли двух матросов, работавших в тот день у вас в саду, предложив им за определенную мзду прикончить мужа. С бала вы уехали раньше потому, что вам необходимо было расплатиться с убийцами за работу. Однако ваш муж, мадам, будучи человеком не робкого десятка, расправился с одним из нападавших, но был подло убит вторым. Оба тела, чтобы замести следы преступления, оставшийся в живых матрос сбросил в заводь.

Весть о гибели Жюльена, последовавшая за откровениями Патрика Дая, стала слишком тяжелым испытанием для нервов Амалии, но подозрения шерифа доконали ее. Она не знала, что делать, что говорить в свое оправдание. Единственная мысль, которая посетила ее в эту минуту, была: «Хорошо, что шериф не раскрыл тайну Жюльена».

— Прекратите этот произвол!

Повернувшись на голос, Амалия увидела в дверях Роберта и прижавшегося к его ноге Айзу. Они появись со стороны двора, видимо, добирались короткой дорогой мимо хозяйственных построек и «гарсоньерок». Оба вышли вперед. Роберт на ходу натянул сюртук, не заметив, что рукава рубашки закатаны. Пот блестел у него на лбу от недавней тяжелой работы.

— Мистер Фарнум, рад вас видеть! — приветствовал его шериф вполне искренне. — У меня и для вас припасены вопросы.

— Спрашивайте что хотите, только прекратите запугивать жену моего кузена.

— Вдову кузена, — поправил Роберта шериф.

— Вдову моего кузена, — повторил он эхом, и у уголков рта обозначились морщинки. Но взгляд темно-синих глаз был тверд и спокоен.

— Я расспрашивал эту леди о том, чем она занималась в момент исчезновения мужа, то есть вечером после того, как она покинула бал, сославшись на головную боль?

— Я слышал.

— Тогда вы поймете мое искреннее желание узнать, куда она направилась после бала?

В словах шерифа чувствовался намек на то, что они, двое мужчин, должны, просто обязаны обсудить неуравновешенное поведение легкомысленной и, вероятно, истеричной особы, но Роберт одним движением руки пресек эту попытку.

— Она была со мной, — заявив он громко.

— Что такое? — Шериф уставился на Роберта, и его брови сошлись на переносице.

— Я привез Амалию с бала прямо сюда, а затем вернулся за Мами, Хлоей и Джорджем, то есть мистером Паркманом, — разъяснил Роберт. — Поэтому у нее не было возможности организовать убийство Жюльена. Она находилась в доме, когда я вернулся с остальными, и здесь оставалась до самого утра.

— Если я правильно вас понял, господин Фарнум, вы находились вместе с мадам Деклуе до рассвета? — уточнил шериф.

— Именно, — кивнул Роберт. — Она не могла, не покидая дома, добраться до города, встретить там двоих моряков, как вы предположили, и вернуться обратно раньше нас. Другая женщина в черном плаще разговаривала с Жюльеном, ее-то вам и следует отыскать.

Роберт солгал, выставив Амалию гуляшей женщиной, а себя ловеласом и предателем своего кузена. Она понимала, что поступил он так из желания защитить ее от ужасных подозрений, и была благодарна, но, вероятно, можно было бы сделать то же самое по-другому. Амалия беспокоилась не столько за себя, хотя и не испытывала особой храбрости, когда речь заходила об общественном мнении; но сейчас ее больше заботила Мами: как посмотрит на все это Мами, ведь то, о чем перешептывались, теперь предано гласности.

И, словно подслушав ее мысли, на пороге появилась Мами, но мужчины, увлеченные своим спором, не заметили ее.

— Возможно, кому-то ваше признание понравится, — сказал шериф Татум мрачно, — но не мне. Вам следовало бы помнить, что вы тоже не избавлены от подозрений. Слов нет, у вас было предостаточно времени, чтобы избавиться от помехи в лице кузена так называемым благородным способом, но это не освобождает вас от подозрений в содействии убийству Жюльена Деклуе.

— Убийству?! О-о! — вскричала Мами, семеня вперед. — Не Жюльен! Нет! Нет! Не Жюльен!

Чертыхнувшись про себя, Роберт подлетел к тете и подхватил ее легкое, как пушинка, тело. Мами уставилась на него неподвижным взором, лицо ее было мертвенно-бледным, губы синели.

— Этого не может быть, это неправда, — шептала она, вцепившись в рукав его сюртука. — Скажи, что это не так, скажи.

— Успокойтесь, тетушка Софи! — сказал Роберт с болью в голосе.

— Скажи мне, прошу! — Щеки и тусклые, без всякого выражения глаза Мами глубоко ввалились, вокруг глазниц образовались серые впадины.

— Они нашли его в заводи, — сказал он тихо, — и принесли золотые пряжки с его монограммой.