Дженнифер Блейк - Полночный вальс

— Если вас тяготит положение надсмотрщика, почему вы не бросите эту работу? — спросила Амалия.

— А чем мне заниматься? — ответил Дай вопросом на вопрос. — И потом нельзя сказать, что мне не нравится эта работа.

— Вам виднее, хотя мне казалось, что вас это место угнетает. — Амалии самой был неприятен тон превосходства, который прозвучал в ее голосе, хотя это являлось своеобразной защитой от наглого хамства Патрика Дая.

Амалия услышала за спиной тихий вздох и шорох затаившегося за креслом Айзы. Мальчик боялся надсмотрщика и старался не попадаться ему на глаза. Амалии надо бы отправить малыша с каким-нибудь поручением, но ей была нужна поддержка. Амалия ждала, что вот-вот появится Хлоя с Джорджем, но они почему-то задерживались, если только не позавтракали раньше. Она взглянула на стопку чистых тарелок на комоде и поняла, что их приборы стояли нетронутыми, а Патрик воспользовался тарелкой Мами. Запасной прибор, который всегда оставляли для Роберта, также стоял нетронутым. Амалия отвлеклась и не слышала, о чем говорил Патрик. До ее ушей донеслась лишь последняя фраза:

— …Нельзя принимать взаправду все, что видишь вокруг, не так ли, мадемуазель? Уж кому-кому, а вам это хорошо известно.

Амалия вскинула на него вопросительный взгляд.

— Боюсь, я не знаю, о чем вы говорите.

— Ой ли? К чему и дальше притворяться, драгоценная мамзель? — усмехнулся Патрик Дай. — Вы ведь рады-радешеньки, что ваш муж исчез, не правда ли?

— Простите, не поняла вас! — возмутилась Амалия.

— В вашем лице сцена потеряла замечательную актрису, — рассмеялся надсмотрщик. — Покинутая жена — честная, верная, но сбитая с толку… Надо отдать должное: вы играли эту роль до конца. Браво!

— Я нахожу ваши неуместные намеки дерзкими, мсье Дай. — Она отодвинула от себя тарелку, промокнув губы салфеткой, которую бросила подле тарелки. — Надеюсь, вы не удивитесь, если я тоже покину вас?

— Мамзель, разыгрывайте эту сцену с кем угодно, только не со мной, — сказал Патрик Дай. — Я один из немногих, кто знает истинное лицо Жюльена Деклуе.

Что-то в его тоне, какая-то его внутренняя уверенность и даже превосходство остановили ее, не дали уйти.

— Итак, вы можете выражаться яснее, мсье Дай?

— Не надо играть со мной в прятки, солнышко. Мы ведь друзья, а могли стать и более близкими друзьями, — сказал Патрик Дай почти ласково. — Но если вы хотите, чтобы я высказался яснее, пожалуйста. Вашему мужу не нужна женщина, любая женщина, даже такая красавица, как вы…

— По-моему, однажды я вам уже дала понять…

—Зачем притворяться, что у него с вами что-то получилось? — перебил ее надсмотрщик довольно бесцеремонно. — Я в это не верю… больше не верю, после того, как бывал вместе с ним и днем, и ночью, и утром, и вечером. Все у вас было бы по-другому, душенька, если бы вы фигурой больше походили на юношу.

— Что такое? — Кровь отхлынула от лица Амалии.

— Да перестаньте вы изображать передо мной, будто не знаете, что Жюльен предпочитал мальчиков. — В глазах Патрика появилась жестокость, которая словно бы отрицала сказанное им только что. — Я не верю, что вы ничего не знаете после всех разговоров об этом. Но коль уж я сказал «а», то не стоит останавливаться, не так ли?

Патрик весьма образно, хотя и без грубых слов поведал ей об увлечениях Жюльена. Амалия едва ли слышала раньше о чем-либо подобном. Ее охватило странное чувство любопытства и жалости, но их тотчас заглушил гнев.

— Вы лжете! — вскричала она, вскакивая на ноги. — Жюльен таким не был!

— Не был?! Ха-ха! Возможно, вы станете утверждать, что он был любящим супругом?

— Вас это не касается!

— Ах, не касается?! — передразнил он Амалию. — Я живу здесь дольше вашего и не раз бывал вместе с Жюльеном, когда он пил, нес всякую чушь и искал парнишек, которые хотели бы подзаработать немного монет. Однажды, когда он подцепил сразу двоих, я даже присоединился к нему, хотя, если честно, я бы предпочел, чтобы подо мной была нежная женщина, а не трепетный юноша.

С отвращением взглянув на Патрика, Амалия оттолкнула свое кресло и устремилась к двери.

— Вы знаете, почему он женился на вас? — услышала она вопрос, брошенный ей вслед. — Неужели такие красавцы, как он, да еще с такими деньжищами, позволяют матерям устраивать их браки? Конечно, нет. Вас выбрали потому, что вы жили далеко отсюда и не могли слышать разного рода сплетни о Жюльене; потому что у вас не было ни отца, ни брата, которые могли бы о таких вещах узнать. Мадам занялась судьбой сына, ибо у него самого не хватало духу на это.

Рассказ надсмотрщика многое объяснил. Амалия резко повернулась, так, что юбки взлетели колоколом, и бросила Патрику Даю прямо в лицо:

— Ему вообще не стоило жениться?

— Черта с два! Старой леди нужен был наследник. Она вечно пилила сына, чтобы он подарил ей внуков, которые смогут унаследовать и «Дивную рощу», и все, что они с покойным мужем успели накопить. Жюльен был способен сделать необходимое, даже не испытывая любви к женщинам: такое среди людей его круга бывает, и довольно часто.

— А что же вы не рассказываете о его любовнице-квартеронке? О ней в вашей отвратительной истории — ни слова, — попыталась уличить его во лжи Амалия.

— Почему ни слова? Сейчас расскажу, — пообещал Патрик Дай. — Ее взяли в дом, чтобы замять слухи, — начал надсмотрщик. — Живая игрушка для великовозрастного креола-бычка с подмоченной репутацией. На самом деле Жюльена интересовал ее пятнадцатилетний брат. И чтобы замять уже эту историю, вас и нашли за тридевять земель и определили в невесты к Жюльену.

— Я не…

— Нет-нет, вы тут ни при чем. После нескольких лет столь странной любви юноша наложил на себя руки. Понимаете? Бедный мальчик не смог смириться с тем, в кого его превратили ради прихоти богатого плантатора мсье Жюльена. Над мадам Деклуе нависла угроза очередного скандала из-за шалостей ее милого сыночка, и она решила его женить — женить как можно быстрее. Старая леди возлагала на этот брак как минимум две надежды: сплетники заткнутся, и Жюльен сможет остепениться. Ей казалось, что его странное увлечение мальчиками — болезнь роста, что-то вроде кори: переболел раз — и больше не вспоминаешь. Возможно, и сам он думал так же. Но не получилось, не так ли?

«Нет, не получилось», — подумала Амалия, но вслух ничего не сказала. Она вспомнила о ночах, когда Жюльен приходил к ней, припомнила его нежность и то, как он рыдал однажды от своего бессилия. Если бы она знала правду, она постаралась бы помочь ему. Она видела только часть его страданий, а что он испытывал на самом деле, знал только он один. «Каково ему было сознавать, что он не такой, как все мужчины, — подумала Амалия с горечью. — Жюльен хотел выглядеть сильным, мужественным, умеющим обращаться с оружием, ухаживать за дамами — таким, каким желало видеть его безжалостное общество. Он жил в постоянном страхе разоблачения, поэтому на людях старался казаться властным и ревнивым мужем. Чего же это ему стоило? — мысленно ужаснулась Амалия. — И где он сейчас? Возможно, Жюльен решил, что игра не стоит свеч и поэтому лучше закончить ее? Или он уехал, чтобы не заставлять своего кузена сражаться из-за женщины и положения, которые в любом случае значили для него не так уж много? А может, он прибегнул к более действенному средству распутать этот узел?»