Сабрина Бродбент - Если в сердце живет любовь

— Перл, какой сюрприз! А я слышал, что у тебя корь, — говорит Фрэнк, недоуменно глядя, как я решительно, уверенно и в то же время изящно шагаю по мягкому ковру. — Стивен сейчас занят: у него совещание. Может быть?..

— Не беспокойся, — отвечаю я.

Открываю стеклянную дверь кабинета и захожу.

— Эй, не видишь, что у меня совещание? — рычит Стивен.

— Не вижу, — заявляю я. — Простите, джентльмены, — обращаюсь к двум мужчинам в темных костюмах, сидящим в креслах перед огромным столом всемогущего начальника. — Боюсь, вынуждена попросить вас удалиться. Совещание окончено.

Оба слегка пугаются, но покорно встают. Стивен вне себя от ярости.

— Ничего подобного. Сидите. — Теперь уже он рычит не на меня, а на подчиненных.

Те покорно садятся.

— Что ты себе позволяешь, Перл? — грохочет мистер Шо.

— Джентльмены, думаю, вам все-таки лучше удалиться, потому что в ином случае вы можете стать свидетелями совсем не детской сцены. — Оба снова встают и опасливо смотрят на Стивена. — Сюда, пожалуйста. — Веду их к двери, возле которой застыл ошарашенный Фрэнк.

— Как ты смеешь?! — кричит Стивен. Бедняга побагровел от возмущения. — Разве ты не заразна?

— Заразна, и даже очень. — Жестоко улыбаюсь и плотно закрываю дверь. — Садись! — В моем голосе звучат почти нацистские нотки. Откуда они взялись?

От удивления Стивен открывает рот и падает в кресло. Отлично.

— Нам с тобой пора кое-что обсудить. — Обхожу вокруг стола, поворачиваю кресло к себе, наклоняюсь и заглядываю в круглое лицо. Смотрю прямо в глаза. Сейчас я волк, жаждущий крови, и с огромным трудом подавляю желание оскалиться и угрожающе заурчать. — Постарайся мысленно вернуться на тридцать с лишним лет назад. Фирма «Арденн инкорпорейтед» принадлежала тебе, не так ли?

— О чем ты? — раздраженно отмахивается Стивен. Замечаю на его рубашке грязное пятно — очевидно, что-то разлил. Изо рта дурно пахнет. До чего же толстяк отвратителен!

— Точно знаю, что это одна из твоих управляющих компаний. Даже и не пытайся отрицать.

— Хорошо, не буду пытаться отрицать. — Стивен начинает откровенно обороняться, и мне это нравится. Приятно видеть босса не в своей тарелке. — Но какое отношение «Арденн инкорпорейтед» имеет вообще к чему-нибудь?

— «Арденн инкорпорейтед» — та самая управляющая компания, которая заключила для моего отца контракт со студией «Деф рекордз». Тридцать лет назад Роберт Стоун был твоим партнером, не так ли?

— Э-э-э…

— Не так ли? — яростно повторяю я и снова смотрю ему в глаза.

— Да, — спокойно отвечает Стивен. — Но Роберт уже умер. Давно умер.

— Не имеет значения. Он был твоим деловым партнером. А «Деф рекордз» — один из твоих активов. Дочерняя компания «Нью-Лук пикчерс». Верно?

— Это что, допрос? Двадцать вопросов сразу?

— Не двадцать вопросов, а всего лишь один вопрос, но очень важный. — Для обострения драматического эффекта умолкаю, выпрямляюсь и изящно опираюсь на стол. — Если «Арденн инкорпорейтед» являлась управляющей компанией моего отца и заключила для него контракт со своей же собственной звукозаписывающей фирмой, значит, имел место вопиющий случай двойного источника дохода. Разве не так? Вы получали комиссионные в качестве менеджеров — тридцать три процента. Грабеж средь бела дня. Безжалостно обдирали талантливого парня, который жаждал славы. А потом еще снимали пену с продажи записей.

Стивен молчит, но тревожно ерзает в кресле. Отлично понимает, что прижат к ногтю.

— Два процента! Два вонючих процента — это все, что вы ему дали! — Изо всех сил держусь, чтобы не заплакать от боли. Стивен в смятении проводит ладонью по лысине. — Если бы назначили четырнадцать процентов, как положено у приличных, порядочных агентов, Гевин Сэш, помимо аванса, заработал бы семьдесят, восемьдесят, а то и все сто миллионов. Но он не получил ничего. Понимаешь, ни-че-го! Моего бедного отца ободрал тот самый человек, на которого я работаю. — Стивен выглядит откровенно испуганным. — Но ведь в то время ты молчал о собственной причастности к студии «Деф рекордз», не так ли? — Я уже взяла себя в руки и превратилась в Ганнибала Лектера, учуявшего запах плоти. — Разве тебе не известно, что все это незаконно? Не говоря о том, что вдобавок неэтично, аморально и патологически алчно. — Пристально смотрю на босса. Он не выдерживает и закрывает глаза. — Разумеется, известно. Но интересно другое: знаешь ли ты, что твой контракт с моим отцом не имеет силы?

Стивен продолжает молчать и лишь смущенно покашливает.

— По самым скромным подсчетам, сумма накопленных процентов и авторских отчислений, которые должен был получить отец, составляет от сорока до пятидесяти миллионов долларов. Столько ты должен Гевину Сэшу. Вот, здесь все видно. — Кладу на стол плотно исписанный цифрами лист.

Даже не взглянув, Стивен комкает мои вычисления и запускает в корзину возле двери. Не попадает. Однако приходит в себя и обретает утраченную уверенность.

— Надеешься, что испугаюсь и выпишу чек? — Он ядовито смеется. — Ошибаешься, детка. И не подумаю. А вот в суд непременно обращусь. — Встает из кресла. — Не собираюсь ничего платить.

— Как некрасиво! Что ж, придется поведать миру о твоем участии в делах киностудии «Нью-Лук пикчерс» и показать всем клиентам, что их ты тоже немилосердно обдираешь.

Стивен садится на место.

— Не посмеешь, — ошеломленно произносит он и вновь начинает заметно нервничать.

— Давай прикинем. Я насчитала больше пятидесяти контрактов — все твои клиенты, всех ты устроил на «Нью-Лук», и никто из них не подозревает о твоем непосредственном финансовом интересе в этой компании. Получается колоссальный двойной источник дохода. Колоссальное количество судебных исков. Колоссальная сумма денег. — Я говорю медленно, внятно и вижу, что Стивен уже не находит себе места. — Придется платить миллиарды. И кто после этого тебе поверит? Бизнес прогорит, рухнет, взорвется. Разве не так?

— У тебя нет доказательств.

— Давай снова прикинем. В моем распоряжении все контракты. Думаю, этих доказательств будет вполне достаточно, — деловито сообщаю я. Разговор откровенно радует.

— Ты забрала контракты?

— Но ведь они хранились в моем кабинете. Какие проблемы?

Стивен сокрушенно вздыхает. Хорошо хоть, что хватает совести признать поражение.

— И сколько же ты хочешь? — с несчастным видом осведомляется он.

— Знала, что удастся тебя убедить, — высокомерно изрекаю я. — Пожалуй, соглашусь на пятьдесят миллионов.

— Что?

— О, это очень скромная сумма. Ты получаешь солидную скидку. Но еще я хочу…