Кэтрин Сатклифф - Одержимое сердце

— Что поделаешь, если я очень люблю поесть, мой друг. Скажите, как ваш брат?

Ответ его последовал не сразу.

— Как и следовало ожидать. А теперь у меня здесь есть кое-что, чтобы снять отек и уменьшить боль в суставах. В течение трех дней вы должны принимать это зелье дважды в день.

Я услышала, как льется вода из кувшина в стакан и представила, как он добавляет порошок в воду из флакона. Я слышала, как музыкально звякала ложечка, ударяясь о край хрустального стакана, — Тревор помешивал лекарство. Этот звук о чем-то напомнил мне, но в этот момент я не могла ясно сказать, о чем именно.

Наконец пациентка заявила:

— Вы славный молодой человек. Позор, что вам приходится унижаться до того, чтобы осматривать ноги старых женщин, чтобы заработать на жизнь. Мне это кажется несправедливым.

— Такова судьба тех, мадам, кому «посчастливилось» родиться четвертым сыном в семье. Мне приходится выкручиваться. Вот и все.

— Но вас, конечно, поддерживает ваше содержание?

— Поддерживает, но я не хотел бы дальше углубляться в эту тему. Пошлите за мной, если через три дня не почувствуете облегчения.

Тревор вышел, и я поднялась со стула, когда он осторожно закрывал дверь леди Мелиссы. Не сказав ни слова, он прошел мимо меня. Когда мы добрались до своего экипажа, он с раздражением бросил на сиденье свой медицинский саквояж.

Испуганная его нервностью, я спросила:

— Что-нибудь не так?

Он посмотрел на меня, будто на время забыл о моем существовании. Потом улыбнулся:

— Это напоминает мне, что следует взять с нее двойную плату — за визит и… за сплетни. Поедем?

Вернувшись в Уолтхэмстоу, мы еще некоторое время потратили на то, чтобы взять свечи, и наконец отправились в нежилые и неотапливаемые комнаты западного крыла. Сердце мое билось от возбуждения, оттого, что я могла разделись с Тревором приключение и открытие.

Мы осторожно продвигались по темному коридору, и наконец я показала Тревору место, где среди густых теней увидела странную фигуру в плаще с капюшоном, и принялась объяснять, как дуновение теплого воздуха погасило мою свечу и я, испугавшись, прижимаясь к стене, свернула в первый же коридор, уходивший вправо.

Добравшись до этого коридора, мы осторожно двинулись по осклизлому каменному полу, пока не добрались до нужной комнаты. Дверь оказалась закрытой.

Я посмотрела на Тревора. Он ответил мне ободряющим взглядом, потом взялся за дверную ручку и повернул ее. Сначала она не поддавалась. Но, когда он нажал на нее обеими руками, ржавые петли заскрипели и дверь медленно отворилась.

Глава 20

Я осторожно шагнула в холодную комнату, не в силах поверить своим глазам. Комната казалась необитаемой.

— Вы уверены, что это та самая? — спросил Тревор.

Подойдя к кровати, я приподняла край ветхой простыни. Матрас под ней был голым. Я смотрела на окно, разбитые стекла которого позволяли видеть двор. На ветру покачивались голые ветки узловатого, согнутого непогодой каштана. Одинокий грач примостился на подоконнике, охорашивался и чистил свои блестящие крылья. Он покосился на меня своим блестящим глазом, и меня охватил суеверный ужас. Моя мать верила, что появление такой птицы на окне — недобрый знак, предвестие смерти.

Дрожа от страха, я постучала по стеклу в надежде прогнать птицу.

Подойдя ко мне сзади, Тревор схватил меня за руку.

— Ариэль, вам нелегко пришлось в последнее время. Вы много пережили…

— Я знаю, что видела здесь. Отстранившись, я поспешила в коридор.

— Может быть, я ошиблась комнатой?

Мы открывали дверь за дверью и осматривали каждую комнату, но все они были такими же холодными и необитаемыми, как первая. Теперь я поняла, что, должно быть, чувствовал мой муж, когда его спрашивали о том, что, как он знал, было правдой, но приписывали его впечатления фантазии или больной психике.

— Ариэль, здесь давно уже никто не жил. Вы уверены, что это тот самый коридор?

Я не ответила. Тревор подошел ко мне сзади, положил руки мне на плечи и нежно сжал их.

— Последние два дня были тяжелыми, и нам всем пришлось несладко. Думаю, не грех выпить по чашке горячего крепкого чая и съесть по нескольку лепешек, которые так хорошо печет Тилли. Может быть, позже мы обследуем другие коридоры и не одни, а позовем людей на помощь. Вас это успокоит?

Без возражений я двинулась по коридору в жилую часть здания.

Мне не хотелось возвращаться в свою комнату, я не хотела встречаться с мужем и потому провела почти весь день за чтением в библиотеке. Потом пообедала в обществе Адриенны и Тревора.

Когда я при Адриенне упомянула комнату в западном крыле, от меня не укрылось то, что она не проявила никакого удивления. Однако я заметила, что взгляд ее обратился к Тревору, потом переметнулся на меня. Какой-то инстинкт подсказал мне оставить эту тему. Я не заговаривала об этом, пока Тревор не встал из-за стола. На этот раз он должен был встретиться со знакомым из Миддлсборо, проезжавшим через Малхэм по пути в Брэдфорд.

За чаем, который мы пили, сидя у камина в большом зале, Адриенна, как мне показалось, успокоилась. Прежде чем она заговорила, мы несколько минут молча смотрели на огонь.

— Ариэль, примерно с год назад я тоже набрела на эту комнату в западном крыле.

Я стремительно подняла голову и в изумлении смотрела на нее.

Адриенна улыбнулась:

— Я тоже была в смятении.

— Чья она?

— Теперь? Не знаю.

Поставив чашку на стол, потому что моя рука вдруг сильно задрожала, я спросила:

— Кто жил там прежде?

Она пила чай мелкими глотками, будто ароматный и крепкий напиток мог как-то успокоить ее. Потом, опустив блюдце с чашкой на колени, ответила:

— Одно время у нас в доме работала одна очень хорошенькая девушка. Ее звали Самантой.

— Я уже слышала это имя.

— Однажды я последовала за ней в эту комнату… У нее было тайное свидание с одним из моих братьев.

Кровь отхлынула от моего лица.

— С Николасом? — прошептала я.

— Не знаю. Право, не знаю. Их голоса похожи по интонации и тембру, и я не могла их различить, к тому же боялась, что меня обнаружат. Понимаете, не очень-то приятно быть застигнутой за подслушиванием…

Адриенна смотрела куда-то в сторону. Щеки ее раскраснелись от этих воспоминаний.

— Одна эта мысль была мне отвратительна, и должна признаться, что я не возвращалась туда до тех пор, пока Саманта нас не покинула. Конечно, я нашла комнату в таком виде, в каком и вы ее застали сегодня днем: будто никто никогда в ней не жил.

— Но вы не уверены, что это не был мой — Эта мысль не давала мне покоя.

— Нет, не уверена. Однако должна вам сказать, что эта молодая женщина была влюблена в Николаса, и, конечно, тогда они с Джейн жили каждый своей жизнью.