Кэтрин Сатклифф - Одержимое сердце

Я только ускорила шаг.

— Ариэль!

Подняв мешавшие мне юбки, я бросилась бежать, стараясь не поддаться его власти надо мной, не желая слышать страха и отчаяния вего голосе. Я знала, что это значит. Если бы я позволила ему приблизиться к себе, его близость помешала бы мне ясно мыслить и я оказалась бы бессильной сопротивляться, слабеющей в его объятиях, забыв о таящейся в нем опасности.

— Черт возьми, Ариэль, вернись!

— Нет!

Взгляд, брошенный через плечо, сказал мне то, что я и так уже знала. Он преследовал меня.

Я видела, как Николас поскользнулся на болотистой почве, упал, чертыхаясь, попытался подняться на ноги, но тут мне на помощь поспешил Джим и, обхватив хозяина мускулистыми руками, удерживал его.

— Беги, девочка! — крикнул он мне. — Торопись! Я не могу держать его вечно!

— Ариэль! — услышала я отчаянный крик Николаса. — Не уходи! Не бросай меня! Ради Бога! О, черт!

Тут я увидела, что они оба поскользнулись и упали на землю. Заткнув уши руками, не пытаясь сдержать льющиеся из глаз слезы, я бежала к Уолтхэмстоу.

…Я ковырялась в тарелке с едой, время от времени подцепляя на вилку зеленый горошек или кусочек свинины. Но аппетита у меня не было, и есть я не могла. Адриенна прикончила уже третий стакан вина и через каждые несколько минут бросала взгляд на Тревора. Воздух был наэлектризован нашим напряжением и, казалось, даже потрескивал. Каждый из нас ждал, что кто-нибудь заговорит первым.

В эту минуту в комнату вошел мой муж, и его внезапное появление нарушило тишину. Одет он был как в день нашей свадьбы — оливково-зеленый бархат и тонкий белый батист. Он уверенно подошел к своему месту во главе стола.

— Прошу простить за опоздание, — сказал он.

Его смуглые пальцы теребили белоснежную скатерть. Он улыбнулся ослепительной улыбкой.

— Кажется, кто-то забыл сообщить хозяину дома, что обед уже подан.

— Мы думали, ты еще с Джимом, — ответила Адриенна, ставя на стол стакан.

— Да, это все объясняет.

Я почувствовала на себе его взгляд и подняла глаза на Николаса. Взгляд его был столь выразительным и напряженным, что я почувствовала, что лицо мое заливается краской. Сердце мое забилось сильнее.

— Леди Малхэм, — сказал он, слегка кланяясь мне, — могу ли я сказать, что вы выглядите сегодня восхитительно.

Я попыталась ответить банальной вежливостью на этот комплимент, но не смогла. Положив вилку на тарелку, я выпрямилась на стуле.

Николас перевел взгляд на Тревора и сказал тихо:

— Жена сказала мне, что ты ждешь от меня извинений.

— Твоя жена — заботливая леди, — последовал ответ.

— Да, это так. Она сказала, я ударил тебя. Прежде чем встретить взгляд брата, Тревор посмотрел на меня.

— Это верно, Ник. Николас откинулся на стуле:

— Конечно, если у тебя есть желание, ты можешь вызвать меня на дуэль.

— Вызвать тебя? Не будь смешным. Я не желаю твоей смерти.

Матильда поспешила положить еду на тарелку Ника, наполнила вином стакан Адриенны и, присев перед милордом в реверансе, стрелой вылетела из комнаты.

Мой муж откашлялся, прежде чем заговорить с сестрой:

— Как я понимаю, ты собираешься отправиться в Париж, Адриенна.

Она не ответила.

— А почему бы тебе не погостить и в Лондоне? Я полагаю, что несколько недель в большом городе…

— Причина очевидна, — перебила Адриенна, поднимая тонкую бровь. — Там меня многие знают.

— Хочешь сказать, что многие там знают меня? — уточнил Николас.

— Именно. Не думаю, что мне хочется давать пищу для сплетен.

Губы милорда изогнулись в мрачной улыбке, и он заметил:

— Нам обоим принесет пользу, Адриенна, если ты встретишься лицом к лицу со сплетниками и будешь отрицать все их обвинения.

— Как я могу это сделать, если знаю, что они справедливы?

Улыбка его поблекла.

Отодвинув стул, Адриенна извинилась и вышла из комнаты.

Тревор последовал за ней, сказав, что он ждет пациента.

Глядя прямо перед собой, Николас спросил меня:

— Не желаете ли последовать за ними, миледи?

Положив салфетку рядом с тарелкой, я медленно поднялась с места.

Он сжал пальцы вокруг моего запястья, и произошло это столь неожиданно, что я невольно вскрикнула.

— Сядь, — приказал он.

Я подчинилась, и Николас выпустил мою руку. Он показал на тарелку с нетронутой пищей.

— Подозреваю, что еда вполне заслуживает внимания. Пока ты будешь есть, может быть, поговорим.

— Я не голодна, — ответила я, потирая запястье, на котором остались следы его пальцев.

— Я был бы признателен, если бы ты смотрела на меня, когда говоришь со мной.

Я не могла смотреть на него, а вместо этого уставилась на супницу в центре стола и услышала его вздох.

— Прости, что сделал тебе больно, Ариэль. Я сожалею, если ударил брата. Я сожалею, что убил Джейн, если я ее и в самом деле убил. Я сожалею, что пока что жив, но с этим ничего не могу поделать… Только поговори со мной. Пожалуйста.

— Ты не разрешаешь мне заходить в комнату Кевина. Дверь заперта, — сказала я, заставляя себя посмотреть ему в лицо. Я сглотнула и продолжала: — Я требую, чтобы ты сказал почему.

— Я так и знал, что рано или поздно мы заговорим об этой мелочи. — Он посмотрел на свою серебряную вилку, потом снова на меня. — Правда заключается в том, жена моя, что я приревновал. Похоже, что ты питаешь искреннюю привязанность к моему сыну. Настолько сильную, что иногда мне кажется, что ты ради него вышла замуж за меня.

— Не говори глупостей! — Я старалась не смотреть ему в лицо.

— Почему ты все-таки вышла за меня? Чтобы быть мне опорой, «костылем»?

— А не потому ли ты женился на мне? — огрызнулась я. — Потому что тебе был нужен этот «костыль»?

Я снова посмотрела ему в лицо. Глаза его были опущены, а губы сжаты, на скулах играли желваки — он был рассержен. Не желая продолжать этот бесполезный разговор, я встала.

— Милорд, я подумала, что мне стоит переселиться в другое крыло дома.

Он резко поднял голову.

Собрав всю свою отвагу, я продолжала:

— Принимая во внимание обстоятельства, думаю, имеет смысл какое-то время пожить отдельно.

— Я не позволю тебе, черт возьми! Ты моя жена. Ты моя…

— Ты хочешь сказать, что я твоя собственность. Как Кевин? Как Уолтхэмстоу? И пусть Бог поможет тому, кто посягнет на твою власть, на право высокородного и могущественного лорда Малхэма?

Я выбежала из столовой и поспешила в свою комнату.

Я вернулась в мою прежнюю комнату и провела там ночь. Это далось мне нелегко, потому что меня преследовали мысли о муже. Я чувствовала себя виноватой в том, что оставила его, но эта временная разлука помогла мне собраться с мыслями. Всю ночь я молила Бога, чтобы Николас не пришел ко мне, потому что сознавала предательство своего тела.