Виктория Холт - Ведьма из-за моря

— А ты выглядишь красивой в голубом бархате! — заметила она, склонив голову набок. — Мэри, как ты думаешь, кто из нас красивее?

Мэри пришла в замешательство.

— Ты смущаешь бедную Мэри, — сказала я. — Ты же и так знаешь, что красивее, почему же хочешь заставить ее сказать это?

— Всегда надо говорить правду, — сказала Сенара с наигранной скромностью.

Что это был за вечер! Запах жареной оленины наполнял замок. Большой стол в зале ломился от всевозможных яств: помимо оленины там была говядина, баранина и все виды пирогов и пирожных, которые очень любили в наших краях. Откормленных голубей подали со взбитыми сливками, но я предпочитала их приправленными травами и цветами, например, ноготками и примулой, когда был сезон. До начала обеда было уже много выпито, а это означало, что, когда садились за стол, все гости были уже в веселом настроении.

В изобилии подавали медовые напитки, джин из дикой сливы и вина из первоцвета и левкоев. Когда все наелись и музыканты приготовились играть, отец встал и сказал, что с большим удовольствием сделает сообщение:

— Друзья мои, сегодня вы празднуете помолвку моего сына Коннелла и Мелани, ее мать и брат присутствуют здесь. Увы, ее отец не смог быть здесь, но я обещаю, что она найдет во мне того, кто очень хотел бы занять его место.

Наполнили бокалы, и Коннелл с Мелани поднялись и встали около отца, соединив руки, как положено. Я поймала взгляд Фенна и увидела, что он доволен. Действительно, кажется, все считали помолвку удачной.

Потом отец попросил музыкантов играть, поднялся из-за стола и, взяв Мелани за руку, начал танцы. Коннелл пригласил мать Мелани, Фенн — меня, а остальные присоединились к нам.

Я спросила Фенна:

— Ты доволен этой помолвкой?

— Мне очень нравится, — ответил он, сжимая мне руку, — что наши семьи объединятся. Если твой брат сделает мою сестру счастливой, я буду доволен.

— Я верю, что так и будет! — горячо ответила я.

— Отношения между нашими семьями раньше были сдержанными из-за брака твоего отца и моей тетки. Моя бабушка была не права, обвиняя его в ее болезни. У бабушки была нарушена психика, и она стала очень странной перед смертью. Но теперь все кончено, между нами будет дружба.

Я была счастлива, танцуя с Фенном. Я была уверена, что наши семьи соединят не только эти брачные узы.

А потом радость этого вечера была разрушена. Заглушая музыку, послышались пронзительные крики. Танцующие остановились, музыканты тоже перестали играть. Отец сердито крикнул:

— Что это значит?

Дверь в конце зала выходила в кухню, крики неслись оттуда. Сенара и я стояли за спиной отца, когда он распахнул эту дверь. Кричали две служанки, которых крепко держали другие слуги.

— Молчать! — крикнул отец.

Страх перед ним был так велик, что он мог заставить женщин замолчать, в каком бы состоянии они ни были. Среди слуг я увидела Мэри. Она сделала реверанс и сказала:

— Господин, эти две девушки увидели что-то ужасное.

— Их выпорют за то, что они беспокоят моих гостей!

Мачеха подошла и проговорила:

— Девушки вне себя от страха. Скажите мне, что случилось? Джейн! Бэт! Что это было?

Те, что кричали, уставились на мачеху круглыми от страха глазами, но понемногу они пришли в себя. Они боялись ее так же, как и отца, хотя и по разным причинам, и иногда я гадала, чего они боятся больше: норки по приказанию отца или того ужаса, который внушала мысль о колдовстве мачехи.

— Мы видели свет, госпожа. На кладбище, он двигался туда-сюда, как… призрак.

— И все? Вы увидели какой-то свет и устроили такой шум?

— Бэт поспорила со мной, что я не пойду с ней, а я сказала, что пойду, а потом мы уже жалели, что пошли, но мы пошли и… о, госпожа, я не смею говорить об этом!

Отец пробормотал:

— Глупые девчонки! Выбить из них эту дурь! Что они там увидели?

Девушки посмотрели друг на друга, казалось, будто они пытались обрести голос и не могли и опять сейчас впадут в истерику.

Я предложила:

— Мы обыщем кладбище и увидим, кто там. Наверное, кто-нибудь шутит?

— Пойдемте сейчас! — воскликнула Сенара с загоревшимися глазами. Пойдемте и увидим, что это было? Что так испугало этих глупышек?

Гостей это развеселило. Сенара весело говорила сыну сквайра Хогана, которому она очень понравилась:

— Наверное, это чья-то душа. У нас очень много призраков. Мелани, тебе нравятся призраки? Ты их узнаешь, когда будешь жить здесь.

Мелани спокойно улыбнулась и сказала, что сначала должна с ними познакомиться, а потом уж она скажет, нравятся они ей или нет.

Была прекрасная лунная ночь.

— Надо было вывести музыкантов на улицу, — сказала Сенара. — Можно было бы танцевать во дворе.

Она подошла к нам и встала рядом с Фенном. Мы все пошли на кладбище.

— Зачем призраку еще свет? — спросил кто-то. — Ему было бы достаточно лунного света!

Фенн, я и Сенара прошли к месту, которое так хорошо знали. Сенара вскрикнула:

— Смотрите!

На могиле неизвестного моряка лежал камень. На нем было написано большими печатными буквами:

«УБИТ. ОКТЯБРЬ 1590 г.»

Все собрались вокруг, чтобы посмотреть. Отец сжал кулаки:

— Боже мой!

Мачеха вышла вперед, чтобы увидеть.

— Убит, — повторила она. — Что это значит?

— Какой-то шутник! Клянусь, это плохая шутка С него сдерут кожу за это! воскликнул отец.

Он схватил камень с земли и в порыве ярости отбросил его в сторону. Тот упал с глухим звуком Затем отец повернулся к гостям:

— Это могила моряка, которого волны вынесли на наш берег. Моя жена захотела, чтобы его похоронили, как подобает. Какой-то глупый шутник положил сюда камень, надеясь напугать девушек. Вернемся в зал, обещаю, эти глупые девицы пожалеют, что побеспокоили нас!

В зале он приказал музыкантам играть, но веселье уже пропало. Я заметила, что на Фенна все это произвело особое впечатление. Нам не хотелось танцевать, и мы сели с ним на диван у окна. Я воображала, что сейчас он сделает мне предложение, но поняла, что после того, что мы видели на кладбище, Фенн больше ни о чем не мог думать. Он до такой степени отождествлял этого неизвестного моряка со своим отцом, что был потрясен, увидев надпись на могиле, и она не выходила у него из головы.

На следующий день мы опять говорили об этом — Понимаешь, Тамсин! воскликнул он. — Ведь мой отец исчез в октябре 1590 года.

— В том году был похоронен этот моряк, и в том же году умерла моя мама. Это было в Рождество.

— Я сегодня ночью не мог заснуть, — произнес Фенн. — Каждый раз, закрывая глаза, я видел тот камень с надписью. Кто положил его туда, Тамсин? Кто мог сделать такое?