Констанс Холл - Мой порочный маркиз

Слова прозвучали не как приказ, а как просьба. В лице отца было что-то молящее — выражение, прежде ему несвойственное и заставившее Баррета пробормотать:

— Хорошо.

Он последовал за герцогом на улицу. Солнце, светившее с утра, скрылось за густыми белыми облаками. В лицо дул холодный встречный ветер. Несмотря на погоду, по Бонд-стрит сплошной толпой двигались пешеходы. На окнах покачивались зеленые венки с бантами, позвякивали украшенные гирляндами двери магазинов. Рождество витало в воздухе. Лица покупателей сияли улыбками. Баррет чувствовал потребность купить Меган дорогой рождественский подарок — даже если она не хочет. Может, хоть этим он немного смягчит свою вину перед ней. Голос герцога Кенсингтона вторгся в его мысли:

— Как ты живешь, Баррет? Как себя чувствует Меган?

Уотертон иронически оглядел отца.

— Не ради же этого вы приехали повидаться со мной? Какова истинная причина? И почему вы вернулись в Англию после стольких лет? — Он крепко держался за набалдашник трости, продолжая смотреть на дверь «Джексона».

Лорд Кенсингтон помолчал с минуту, задумчиво посмотрел на сына и сказал наконец:

— Признаюсь, поначалу я хотел расстроить ваш брак. Но после знакомства с Меган я понял, что эта девушка может изменить тебя. Она может преподать тебе бесценный урок, как любить и заботиться о другом человеке.

— Ты считаешь, что я не способен никого любить? — Баррет начинал защищаться. — Я думаю иначе. У меня был хороший учитель. — Он бросил быстрый взгляд на отца.

Питер вцепился в свою трость, пытаясь сдержать негодование. Через секунду суровость сошла с его лица, обнажив скрывающиеся под ней чувства.

— Да, я был не лучшим отцом для тебя. Но согласись, ты сделал все что мог, чтобы наказать меня за это.

— Я этого не отрицаю.

— Мне следовало проявить больше терпимости и не отправлять тебя в пансион. Но чтобы сохранить мир в доме, мне пришлось выбирать между тобой и Ведеттой. Я до смерти не любил принимать решения. Я любил вас обоих, но…

— Ты выбрал ее. — В словах Баррета прозвучала большая доля сожаления.

У Питера слегка дрожали губы, когда он продолжил:

— Сейчас я скажу тебе то, чего никогда не говорил. Мы жили с твоей матерью без любви. Я не был счастлив в первом браке и не собирался жениться вторично. Но я встретил Ведетту. К сожалению, она не смогла совладать с тобой или с твоей обидой на то, что другая женщина заняла место матери. Тогда она сказала мне, что я должен сделать выбор. Если ты видишь мою ошибку в том, что я предпочел любовь, я не могу тебя винить. Я знаю, это было эгоистично с моей стороны. Да, я не имею права пытаться стать тебе отцом теперь, когда Ведетты больше нет…

— Вы правы. — В голосе Баррета сквозила горечь.

Питер понурил плечи, помолчал немного и кротко сказал:

— Ну что ж, вероятно, если ты будешь заботиться о Меган, это поможет тебе почувствовать, что значит кого-то любить. Тогда ты поймешь, почему я был вынужден воспитывать тебя таким образом. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Взгляд герцога на секунду впился в сына. Потом он повернулся и пошел к экипажу.

Баррет наблюдал, как он, с негнущимися спиной и плечами, шагает, помахивая своей тростью, надменный и уверенный. В детстве вид отца всегда внушал ему благоговейный трепет и определенный страх — страх наказания за свои бесовские проказы. Но сейчас, будучи взрослым человеком, он смотрел на удаляющегося отца и ощущал лишь жалость и боль утраты. Баррет не хотел, чтобы между ними по-прежнему оставалась пропасть, однако чувствовал, что пока не готов к переменам.

Баррет только собрался перейти на другую сторону, как к нему подъехал Джеймс.

— Черт побери, какое ты имел право трогать моих агентов? — сказал он сердито. — Ты вывел людей из строя!

— Я не думал, что ты станешь придавать этому такое значение. — Баррет склонил голову набок и поднял бровь.

— Это же моя работа!

— Возможно. Но у тебя происходит утечка информации, а я не мог подвергать опасности жизнь Фенвика.

— С этими людьми я проработал много лет. Я головой ручаюсь за каждого из них. Они не имеют отношения к утечке.

— Я не мог рисковать.

Джеймс остановил взгляд на подбитой щеке своего кузена, и гнев сошел с его лица.

— Ты еще не разговаривал с Меган?

— Нет.

— Тогда лучше сделать это в ближайшее время. Дело почти закончено.

— Закончено?

— Да. Я наконец установил личность их предводителя.

Глава 28

— Как ты это выяснил? — спросил Баррет.

— Мне повезло. Мы обследовали жилища Коуберна и Филдса. В камине у Коуберна обнаружили обгоревший лист. Я предположил, что это послание их главаря. Тогда, по протоколу, они должны были его сжечь. Клочка оказалось достаточно, чтобы установить имя производителя бумаги. Таким образом, мы вышли на печатный двор Уинслоу.

— И ты, надо полагать, развил бурную деятельность.

— Я никогда не отступаюсь. Ты меня знаешь. — Глаза Джеймса светились неукротимым блеском. — Я изучил список заказчиков и наткнулся на одну интересную фамилию. Сначала я ее отмел, но потом задумался. И чем больше думал, тем больше склонялся к тому, что это тот самый человек, которого мы ищем. Потом я покопался в нескольких старых досье по делу Тистлвуда и встретил там ту же фамилию. Это приверженец крайних взглядов. Он молод и очень искусный актер. Я более чем уверен, что этот человек привел Фенвика на один из массовых митингов Артура Тистлвуда. А когда провалился заговор на Като-стрит, он стал создавать свое общество.

— И кто же он?

— Ты не поверишь, — сказал Джеймс с несвойственным ему трагизмом.

— Так скажи скорее.

— Друг твоей жены, Локлен Берроуз.

— Проклятие! — пробормотал Баррет, чувствуя, как сердце сжимает тревога.

В это самое время в другой части города происходило следующее.

Меган прошла через Пеллем-Хаус к выходу для слуг и выскользнула во двор, сжимая в кулаке послание от Локлена. Он просил ее о срочной встрече. В записке он также упоминал, что его преследует кто-то из «Адвокатов дьявола» и поэтому он вынужден скрываться. Должно быть, они считали, что Локлен может знать, где скрывается Гарольд. Это вызывало у нее опасения за безопасность друга.

Северный ветер подхватил платье, облепив подолом лодыжки. На лицо упали первые капли дождя. Дрожа от холода, Меган торопливо вышла за ворота — в дневные часы они всегда были открыты — и зашагала вдоль живой изгороди. Неожиданно из-за дерева вышел Берроуз.

— Ой! — вздрогнула она. — Ты меня до смерти напугал.

— Извини, — сказал Локлен. Лицо его показалось Меган встревоженным. — Мы должны поспешить. — Он потянул ее к экипажу, стоявшему около деревьев.