Николь Берд - Красавица в черном

– В деревне? Даже не в Париже, а в деревне? – Луиза закусила губу и замолчала. Маркиз тоже продолжал хранить молчание.

«Скажи что-нибудь», – думала Марианна, бросая взгляды на безмолвную фигуру.

Его лица она не видела. Джон нагнулся к камину, созерцая едва тлеющий огонь.

«Скажи же, скажи, что ты не хочешь, чтобы я уезжала!»

Но он только произнес:

– Вот ваши мечты и сбудутся отчасти. – Правда, голос его прозвучал резче, чем обычно.

– Что? – переспросила Марианна как во сне, не сразу поняв смысл сказанного.

– Вы сможете посмотреть Францию, – напомнил он. – Вы говорили, что желали бы побывать там, помните? А если эта поездка обеспечит безопасность Луизы…

– Да, конечно, – пробормотала она. Чарлз был официальным опекуном Луизы, последнее слово оставалось за ним. И Луизу она сейчас никак не могла оставить. Придется ехать… У нее нет выбора, а маркиз, кажется, нисколько не возражает против ее отъезда.

Луиза по очереди посмотрела на каждого из них и ничего не сказала.

– Тогда мы, пожалуй, пойдем наверх и начнем укладываться, – предложила Марианна племяннице, стараясь, чтобы ее голос выражал полное одобрение нового плана.

– Я позабочусь, чтобы завтра утром карета была готова, – сказал маркиз. – Отсюда не так уж далеко до Дувра. Корабли на континент ходят регулярно. Я только хотел бы…

Марианна затаила дыхание, но он замолчал, не окончив фразы. Ей ничего другого не оставалось, как пожелать ему спокойной ночи и направиться наверх вместе с непривычно молчаливой Луизой.

В спальне Марианна велела горничной заняться укладкой вещей и оставить только дорожный костюм и несессер. Машинально она принялась складывать в стопку белье, безуспешно пытаясь разобраться в своих чувствах. Маркиз сказал правду: она мечтала побывать во Франции, но почему-то сейчас все было не так… При мысли о путешествии она не испытывала никакой радости, ведь с ней не будет Джона.

Когда они с Хакетт почти уложили сундучок, Марианна сказала горничной, что остальное можно оставить до завтра. Отослав служанку спать, она надела ночную рубашку и легла в кровать.

Но сон все не шел к ней. Расстаться с Джоном… как это горько! Но Чарлз, несомненно, прав, ей нечего было возразить на его аргументы. Ради Луизы придется ехать.

Но только не так, оставив столько недосказанного.

Марианна встала, накинула капот и беспокойно заходила по комнате. Его помолвка с Луизой вынуждала ее молчать, но она все больше убеждалась, что Луиза не любит маркиза по-настоящему. На самом деле она едва ли хочет за него замуж. И вот оставить Джона одного, заброшенного, отвергнутого…

Ее чувства, которые она так долго подавляла, выплеснулись наружу, словно река вышла из берегов и прорвала плотину. Представив скорое расставание, она потеряла контроль над собой.

Несмотря на его рябое лицо и раненую душу, на прошлое, где неотступно витали тени жестокого отца и печальной одинокой матери, она любила этого человека. Так глубоко и страстно она не любила никого и никогда! Она не могла позволить, чтобы Джон заполз сейчас в свою берлогу, словно раненый зверь, и снова жил одиноким и никем не любимым. Марианна не хотела, чтобы он опять сторонился людей, пряча от всех любознательность и пылкий нрав, которые она в нем разглядела. Какое расточительство!

Она этого не допустит.

Марианна приблизительно представляла, где находится комната Джона. И пусть это неприлично (более чем неприлично), но она поговорит с ним прямо сейчас. Она подошла к двери и приоткрыла ее.

Луиза спала в комнате напротив. Несмотря на то что ее дверь была затворена, Марианна, кажется, услышала негромкое ровное дыхание девушки.

В коридоре было темно и тихо. Марианна туже затянула пояс капота, взяла свечу со столика и выскользнула из спальни.

Слуг нигде не было видно. Вероятно, они давно крепко спали по своим каморкам. Но на лестнице ей вдруг стало не по себе. Невозможно вот так просто подойти к его комнате и постучаться. Он решит, что она распутная женщина, лишенная напрочь женской скромности и порядочности.

Нет, надо действовать иначе. Марианна глубоко вздохнула. Она вернется в спальню, а завтра найдет удобный момент до отъезда и скажет ему… Что? Она и сама толком не знала.

Уверенная, что все равно не заснет, Марианна решила спуститься в библиотеку и взять какую-нибудь книгу полистать. Книга поможет скоротать ночь, даже если она и не сможет целиком на ней сосредоточиться.

И Марианна тихо спустилась вниз и направилась в библиотеку. Проходя через просторные темные залы, она мягко ступала домашними туфлями по коврам и настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила в комнате свет. На столе стояли свечи, а в кожаном кресле, развернутом к камину, кто-то явно сидел.

Она вздрогнула и замерла, высоко подняв свою свечу.

Маркиз вскочил на ноги. На нем был толстый парчовый халат, а волосы восхитительно растрепаны.

– Марианна! То есть миссис Хьюз… Что?..

– Я хотела взять какую-нибудь книгу. – Она вспыхнула, увидев, как его взгляд скользит по ее капоту. – Что-то не спится. – Она немного попятилась. Ей так хотелось увидеть его, но сейчас, когда желание сбылось, она потеряла дар речи и совсем забыла о своем первоначальном намерении.

– Пожалуйста, не обращайте на меня никакого внимания. Если вам хочется выбрать книгу в одиночестве…

Он в самом деле двинулся к двери, и тон его хотя и был официально-вежливым, зато взгляд… Она почти не сомневалась, что его взгляд был откровенно голодным! Это придало ей смелости. Она поставила свечу на ближайший столик.

– Милорд… Если я не ошибаюсь, вы что-то хотели сказать мне сегодня вечером.

– Сказать? Я? – Он остановился и повернулся к ней. Ее охватил трепет. Она невольно задержала завороженный взгляд на его широких мускулистых плечах. – Только то… мне жаль, что вам приходится уезжать, – очень тихо выговорил он. – И еще… но я не могу сказать этого до тех пор, пока Луиза не будет в безопасности и я не объясню ей… Но скорее всего это не важно. Множество женщин, разглядев мое лицо вблизи, отшатывались…

В его голосе послышалась боль, которой Марианна не могла вынести. Она протянула руку и медленно провела пальцами по его щеке, разглаживая оставленные оспой бледные следы. Как кому-то может прийти в голову, что они его уродуют? И разве могут они помешать женщине увидеть за ними его силу, доброту, энергию? Неужели его могли отвергнуть из-за такого пустяка?

– Значит, они просто дуры! – сказала она в сердцах. Он изумленно взглянул на нее.

– Я их не виню, – произнес он хрипло. – Я понимаю, что представляю собой не слишком приятное зрелище для тонких, деликатных натур…