Шеннон Дрейк - Неповторимая

— Шона!

— Оставь меня в покое! — прошептала она. Минуту Дэвид лежал молча.

— Хорошо, — наконец произнес он и начал одеваться. — Я оставлю вас одну, миледи, но не вздумайте ничего затевать. Шона, ты не настолько зла на меня, как делаешь вид. Тебе просто невыносимо сознавать правду, но я заставлю ее признать.

— А Дэнни? — прошептала Шона. Дэвид склонился и тронул ее за плечо.

— Шона, мальчик в безопасности, остальное не важно! Но я предупреждаю: не смей покидать комнату! Твои родные стремятся убить тебя, а я не позволю тебе умереть.

Шона вскочила, когда Дэвид направился к двери.

— Как ты можешь! Ты говоришь, что мой сын жив, и отнимаешь его у меня! Как ты посмел решиться на такое да еще предупреждать…

— Я буду поступать так, как пожелаю, миледи, потому что пять лет назад я поддался вашим чарам и проснулся мертвецом. Я смею делать все, что считаю нужным, потому что все эти годы у меня, оказывается, был сын. И этот сын попал в руки негодяев.

— Черт побери, ты должен мне верить!

— Шона, очень трудно поверить тому, о чем ты никогда не упоминала.

— Дэвид, неужели ты запрешь меня здесь? Я сама должна узнать, что происходит! — воскликнула она. — Я должна попытаться…

— Ты останешься здесь. Я намерен найти тех, кто пытался убить нас обоих!

Он отвернулся и зашагал к двери. Шона бросилась за ним.

— Дэвид, не можешь же ты просто уйти…

— Могу. — И как подобало Дэвиду Дагласу, лорду Касл-Рока, он с достоинством удалился.

Хлопнула дверь. Шона вздрогнула и несколько мгновений с дрожью смотрела на нее. Сорвав вязаное покрывало с постели, она набросила его на обнаженные плечи, метнулась к двери и распахнула ее. Дэвид ушел, но не оставил ее без присмотра — на стуле у порога восседал Джеймс Мак-Грегор.

— Что вы… — начала она.

— Леди Мак-Гиннис, — поприветствовал ее лекарь со странной улыбкой уличного мальчишки, — лорд Даглас ушел, но вы можете упокоиться с миром, если пожелаете.

— Упокоиться с миром… так пишут на могильных плитах! — воскликнула она.

Лекарь покраснел.

— Прошу простить, миледи. Я хотел сказать, что мне поручено охранять вас.

— А Дэвид ушел?

— Да, и сегодня вам его не остановить, леди. Поверьте мне, я хорошо его знаю.

— Вам поручено охранять меня и не выпускать из этой комнаты?

— Напрасно вы хотите покинуть ее, миледи: зло бродит совсем рядом.

Она оказалась узницей. Пленницей Дэвида. Кивнув лекарю, Шона отступила в комнату и уронила покрывало с плеч. Она высвободилась из разорванной одежды и долгое время стояла на месте, неудержимо дрожа. Слезы катились по ее щекам, и Шона позволила себе роскошь всхлипывать, как ребенок.

Но слезы вдруг отрезвили ее: Шона поняла, что стоит обнаженная посреди спальни. Она надела ночную рубашку и отделанный кружевом и лентами халат и выглянула в коридор, где сидел Джеймс Мак-Грегор.

— Входите, — пригласила она. — Расскажите, насколько близко вы знакомы с лордом Дагласом. И если вам известно, — добавила шепотом, — ради Бога, скажите, куда он девал Дэнни!

Сабрина горела, словно в огне. Жизнь потеряла привычную колею и ритм. Она только что выбралась из склепа и заслуживала отдых, чтобы оправиться от потрясения. Она хотела побыть одна, а тем более не видеть рядом Слоана. Но теперь, когда Шона и Дэвид, повергнув мир Сабрины в хаос, отправились вести собственное сражение, Скайлар и Ястреб тоже покинули ее.

Все разошлись. Сабрина уставилась на закрывшуюся дверь, мучительно сознавая, что Слоан стоит у нее за спиной.

— Зачем ты здесь? — прошептала она и прижалась лбом к двери.

Он не ответил на вопрос.

— Сабрина, ложись в постель, пока ты не лишилась сил, прошу тебя.

Она не пошевелилась и в ту же минуту почувствовала на плечах его ладони, мешающие ей убежать, укрыться.

Точно так же не могла она убежать от Слоана на постоялом дворе, когда попала к нему в комнату, пытаясь спрятаться от отчима. Как все смешно и нелепо! Который из двух случаев привел к таким ужасающим последствиям: первый, когда она была слишком перепугана и с запозданием поняла, что следовало сказать правду? Или второй — на следующее утро, когда она не успела проснуться? И не испытывала другой боли, кроме как боль унижения…

— Со мной все хорошо.

— Вот как? — спросил он, почта касаясь губами ее уха. — Похоже, ты пытаешься вырваться из этой комнаты. Дверь открывается легко, но тебе некуда бежать.

Внезапно он подхватил ее на руки.

— Я способна передвигаться сама! — в тревоге воскликнула она, заметив пристальный взгляд его бездонных карих глаз.

— Ты можешь упасть.

— Не упаду.

— Ушибиться.

— Ни за что!

— И навредить нашему ребенку.

— Но…

Увидев, что лицо его выражает непреклонность, Сабрина затихла. Слоан вернулся к кровати, усадил ее к спинке и подложил под голову подушку.

— Неужели ты настолько перепугана? — спросил он, садясь рядом. Его рука, лежащая на белой простыне, казалась особенно смуглой. Сабрина покраснела. Его пальцы были необычайно длинными, ладони — загрубевшими, мозолистыми от долгих поездок верхом по прериям. Но она знала: прикосновение этих рук может быть удивительно нежным…

— Перепугана? — недоверчивым шепотом повторила она.

Успела ли она испугаться? Бесконечные часы, проведенные в склепе, она молилась о том, чтобы выжить — ради ребенка.

— Сабрина, нам надо обсудить положение.

— Обсудить положение? Понятно… — На столе у кровати стояла бутылка бренди. — Майор Трелони, вы позволите предложить вам выпить? Я сама не отказалась бы…

Слоан перехватил ее руку, когда Сабрина потянулась за бутылкой.

— Сабрина, ты только что спаслась от рук злодеев, которые бросили тебя в склепе и намеревались убить, — напомнил он.

— Тем больше у меня причин выпить! — отозвалась она. Она попыталась высвободить руку и взять бутылку.

— Сабрина!

Девушка прикусила нижнюю губу, опустив глаза. Наконец, решившись их поднять, она почувствовала, как приливает к щекам кровь, и вновь посмотрела на дверь.

— Сабрина, тебе не удастся сбежать. Надеюсь, ты понимаешь, — насмешливо добавил он, — поскольку я нашел тебя здесь, в шотландском замке, то последую за тобой повсюду.

Сабрина проговорила, глядя на него в упор:

— Мне необходимо выпить.

— Для храбрости?

— Мне хватает храбрости.

— Это не храбрость, а безрассудство. Нет, пить ты не будешь. Эдвина напоила тебя укрепляющим снадобьем из трав. Бренди тебе ни к чему.

Но Сабрина отчаянно нуждалась в хорошем глотке бренди, хотя понимала: она не сумеет дотянуться до бутылки.

— Хорошо, а как насчет сна? — с надеждой спросила она. Он улыбнулся. Сабрина вновь подумала о том, как обезоруживает его улыбка и как он похож на… индейца. Дикаря.