Шеннон Дрейк - Неповторимая

— В безопасности, — ответил он.

— Где в безопасности?

Дэвид склонился к ней.

— Вдали от всех, кто носит имя Мак-Гиннис.

Глава 21

Они достигли комнаты в башне, Дэвид закрыл и запер на засов дверь, прежде чем усадить Шону на кровать.

Слезы затопили глаза Шоны, и она пыталась удержать их, яростно моргая. Ее ребенок жив! Все эти годы она старалась забыть о нем. С ней сыграли самую жестокую шутку всех времен, а теперь требовали расплатиться за чужую игру!

— Дэвид, как ты не понимаешь, ты не имеешь права забирать ребенка! — воскликнула она.

— Он пробыл рядом с тобой четыре года, и ты, похоже, не окружала его материнской заботой…

Шона вскочила.

— Я ничего не знала! И до сих пор не знаю, не могу поверить! Я…

— Ты не знала о том, что родила ребенка? — издевательски осведомился Дэвид.

Шона покачала головой.

— И ты хочешь, чтобы я этому поверил? — грустно спросил он.

— Черт возьми, если Дэнни — наш сын, как ты можешь отнимать его у меня? — выкрикнула Шона. Внезапно она бросилась к Дэвиду и заколотила кулаками по его груди.

Дэвид поймал ее мечущиеся руки. Шона мгновенно пожалела о своем порыве, пожалела, что прикоснулась к нему. Схватив за предплечья, Дэвид приподнял ее над полом, впиваясь глазами в глаза и отступая к постели. Он бросил Шону на постель и пригвоздил ее ладонями.

— Ты не имеешь права на этого ребенка.

— Дэвид, я же ничего не знала!

— Как такое могло случиться? Ты не могла не догадываться о том, что беременна!

— Да, я знала, что жду… да! Но я бежала в Глазго, чтобы быть подальше от родных, не понимая, что произошло той ночью. Я не знала, что буду делать потом, а просто ждала ребенка… Но он родился раньше срока. Я выбилась из сил от боли, и повитуха дала мне какое-то снадобье, чтобы боль утихла. Когда я очнулась, мне сказали, что ребенок умер. Повитуха показала мне пропитанный кровью сверток, но не велела заглядывать внутрь, и я…

Дэвид вдруг отстранился и взъерошил пальцами свои волосы. Широко шагая, он прошелся по комнате и вернулся к кровати.

— Я же просил рассказать все, что ты знаешь! В чем еще ты солгала?

— Я не лгала тебе!

— Насколько я понимаю, ты умолчала о рождении ребенка — такое молчание сродни лжи!

Шона вскочила с кровати.

— У меня не было причин признаваться тебе! Я пыталась… намекнуть, что уже пострадала от последствий той ночи, но мне казалось, бессмысленно рассказывать тебе, что у нас был ребенок, который умер, не сделав ни единого вздоха.

— И когда ты видела Дэнни, тебе никогда не приходило в голову, что он может быть твоим сыном?

— Но я же держала в руках мертвого младенца! — воскликнула Шона. — Мне показали то, что я считала Но погибшим ребенком! Обезображенного бедняжку унесли и похоронили на кладбище в Глазго. Да, я думала, что Дэнни — Мак-Гиннис, но у меня трое здоровых кузенов, которые вполне могли увлечься деревенскими девушками!

Дэвид не сводил с нее безжалостного взгляда.

— Дэвид, я ничего не знала, поверь мне! — взмолилась она.

— Кто же знал? — холодно спросил он.

— Понятия не имею!

— Кто знал, что ты ждешь ребенка?

— Все. Все мои родные.

— Кто приезжал проведать тебя в Глазго? Шона смутилась.

— Кто? — потребовал ответа Дэвид.

— Алистер бывал там чаше остальных. Это он убедил меня вернуться домой. Но так или иначе, у меня бывали все родные.

— Может, приезжал кто-нибудь еще из замка? Шона помедлила, покачала головой и потупилась.

— Нет, никто. Только мои дедушки и кузены.

Дэвид шагнул к ней, схватил за плечи и приблизил к себе.

— По меньшей мере один из них пытался убить меня, — гневно выпалил он. — И если ты говоришь правду, предпринял все возможное, чтобы похитить нашего ребенка, вырастить его как деревенского оборванца и похоронить в шахте! А ты не хочешь признать очевидное.

— Пусти меня, Дэвид! Ты забрал ребенка…

— Ты чертовски права!

— За это я тебя никогда не прощу!

— А за какое из предательств прикажешь никогда не прощать тебя? — осведомился он. Он дрожал, в его блестящих зеленых глазах светилась мука. Жар, вдруг охвативший Шону, был ужасающим. Ей хотелось бороться, но вместо того она приникла к Дэвиду.

— Дэвид, ради Бога, поверь: я никогда не позволила бы Дэнни жить у Эндерсонов, если бы только знала! — прошептала она. — Дэвид, ты представить себе не можешь, что я пережила! Ведь я считала, что наш ребенок умер! Дэвид…

Он был по-прежнему зол, и Шона знала об этом. Внезапно он провел ладонью по ее волосам.

— Шона…

Она подумала, что не выдержит этой боли, гнева, обиды. Напряжение было так велико… Она желала его. Страсть, порожденная гневом, наполняла кровь, тело, все ее существо. Она вцепилась в его руки, пытаясь встряхнуть его, заставить выслушать, поверить.

— Ты должен понять! — в отчаянии прошептала она.

— Шона! — предостерегающе произнес он, но порыв Шоны был слишком силен. Оба повалились в глубину постели, и она выпалила:

— Ты несносен!

— Да, — согласился Дэвид.

— Немедленно пусти меня!

— Конечно, — кивнул он.

Их губы слились в поцелуе. Дэвид целовал ее с безумной, неудержимой страстью. Его ладони скользили по телу Шоны. Она вонзала пальцы в его волосы и плечи, смутно слыша треск рвущейся ткани. Вскоре ее лиловая амазонка была разодрана в клочья, за ней последовала очередь нижней кофточки и корсета. Он прижался губами к ее обнаженной плоти, и почему-то вспышка пламени, охватившего ее тело, принесла облегчение душе. Ласки губ Дэвида, прильнувшего к ее груди, пронзали ее, словно вспышки молний, и она задохнулась, вдруг задрожав всем телом. Она перебирала пряди его волос, ее тело выгибалось и подавалось навстречу ему. Она слышала, как он освободился от одежды, ощутила упругость его плоти и рванулась к нему, сгорая от желания.

Эта страсть пылала, как огонь, превративший конюшню в пепел и золу, хранящие жар еще долго после того, как угасло пламя. Дикое, жадное, свирепое, оно нарастало, как буря, как гроза.

А затем его ярость достигла вершины. Тело Дэвида напряглось, словно лук, извергаясь вновь и вновь подобно вулкану, накопившему в своем чреве неукротимую лаву. Она впилась ногтями в его спину, встречая каждый сокрушительный удар, но внезапно содрогнулась от сладости утоленного желания. Обессиленный, он упал рядом с ней.

Шона лежала, опустошенная и растерянная, ненавидя саму себя. Подумать только, он отнял у нее ребенка, а она все-таки желала его, хотела быть с ним… Что же они делают друг с другом?

Ей хотелось отвернуться, выпалить, что ненавидит Дэвида всей душой. Но Шона знала, что на самом деле не испытывает ненависти к нему. Ей больно от другого — те, кого она любила и кому доверяла всю жизнь, желали ее смерти…