Юлия Леонова - Не говори мне о любви

Рывком распахнув дверь в покои жены, Ник вошел в комнату и застыл посередине. Анна Петровна и Наталья вместе с маленькой Аннушкой пили чай. Увидев перепачканное вареньем личико дочери, Ник подхватил девочку на руки и повернулся к супруге.

- Натали, велите упаковать багаж, Вы и Анечка поедете со мной.

- С Вами? – удивленно переспросила Наталья.

- Что Вас так удивляет? Вы жаловались, что мы редко видимся - отныне Вы будете видеть меня каждый день.

- Хорошо. Как скажете, ma cherie, - Наташа не посмела возразить или расспрашивать его о чем-либо, прекрасно видя, в каком он состоянии, и вышла за дверь, догадавшись, что Николаю необходимо переговорить с матерью наедине.

- Ники, к чему все это? - вздохнула Анна Петровна, поднимаясь с кресла и подходя к сыну. Приподнявшись на носочки она вытерла кровь из разбитой губы уголком белоснежного платка.

- Мы с папенькой вновь не смогли найти общий язык. С этого дня я со своей семьей буду жить отдельно. Сейчас я забираю Наталью и Анечку в Царскую Славянку, а потом мы переедем на мою квартиру в Петербурге. Вы сможете навещать нас, - грустно улыбнулся Николай и тут же скривился от боли в разбитой губе.

- Помилуй, дорогой! К чему такие сложности? - огорченно спросила Анна Петровна. – Ты же знаешь папеньку. Я уверена, что Сергей Васильевич остынет вскорости и переменит свое решение, сменит гнев на милость.

- Это мое решение, мама, - тихо произнес Николай. – И я его не изменю.

- Ники… Вы с отцом разбиваете мне сердце.

- Простите меня, маменька, но я не в силах оставаться здесь. Мне давно нужно было это сделать и жить собственной жизнью.

Наутро молодая чета Елецких вместе с дочерью и нянькой Анечки покинула Отрадное. Конечно, размышлял Ник, на съемных апартаментах будет тесновато, но скоро начнется столичный сезон, и они переберутся в его бывшую холостяцкую квартиру. Там места вполне достаточно, а из гостевой спальни можно будет сделать детскую комнату.

Первый день службы Войницкого в новой должности прошел довольно спокойно. До этого Поль успел поделиться с ним своим опытом и поведать о некоторых особенностях службы при августейшей особе, поэтому утром, вновь надевая мундир, Станислав усмехнулся. Он десять лет прослужил в Измайловском полку и вышел в отставку в чине полковника с правом ношения мундира. Доводилось бывать и на Кавказе, имелись и боевые награды, но для себя он считал это перевернутой страницей своей жизни и никогда не думал, что вернется на службу, да еще при дворе.

Для графа Войницкого не было секретом, что Государь не больно-то жаловал поляков - слишком уж памятными для Николая Павловича были события 1831 года в Варшаве, однако же к своему новому флигель-адъютанту император отнесся, можно сказать, благосклонно. Дежурство Станислава выпало на приемный день и он был поражен количеством людей, которые жаждали попасть на прием к Государю. Когда вечером он просматривал прошения, составленные в письменном виде, немало удивил его и характер обращений. Отчего-то Войницкому казалось, что императора не станут беспокоить такими пустяками, как многолетняя тяжба двух соседствующих помещиков из-за никчемного заболоченного куска земли, или прошением решить вопрос в пользу просящего о якобы несправедливо поделенном наследстве. Разобрав бумаги по степени важности в соответствии с полученными накануне указаниями Гурьева, Войницкий зашел в кабинет Государя с приказами, которые канцелярия подготовила ему на подпись.

Николай Павлович обернулся на звук открывшейся двери.

- Оставьте, - указал он рукой на огромный письменный стол, заметив в руках Войницкого папку с документами. – Как Вы устроились? Есть какие-то просьбы, пожелания? – поинтересовался Государь.

- Благодарю, Ваше Величество. Граф Гурьев любезно предложил мне пока остановиться у него.

- А Ваша семья?

Войницкий замер, но лишь на мгновение.

- Супруга моя, Екатерина Владимировна, нынче пребывает в Романцево. Воспользовавшись случаем, она с детьми решила навестить свою бабушку, графиню Блохину, - спокойно ответил он.

- Вот как? Что ж, весьма похвально стремление Вашей жены поддерживать родственные отношения, но я надеюсь, мы увидим Вашу супругу при дворе во время сезона. Нехорошо, когда супруги, особенно в столь молодом возрасте подолгу проживают раздельно.

- Вы правы, Ваше Величество. Я тоже надеюсь, что с началом сезона мы с женой будем проживать в столице, - склонил голову Войницкий.

- Ступайте, Станислав Вацлавович. Сегодня Вы мне более не понадобитесь, - отпустил его император взмахом руки.

Станислав вышел за дверь и перевел дух. Он и сам не понимал, в каком напряжении находился эти несколько минут, когда Государь удостоил его беседы о личных делах. Вне всякого сомнения, он не забыл о причине появления в его штате нового флигель-адъютанта, и это лишний раз напомнило Войницкому, что отныне каждый день ему придется жить, словно ступая по лезвию ножа.

Вечером за ужином Гурьев как бы невзначай поинтересовался у Станислава, как прошел первый день на службе.

- Благодарю Вас, Павел Георгиевич. Сказать по чести, не думал, что служба при Государе столь утомительна. Но, может быть, такое мое мнение сложилось в силу неопытности и со временем переменится, - подняв взгляд от тарелки, ответил Войницкий.

- Уверяю Вас, что не переменится, - улыбнулся Павел. – Государь Вас более ни о чем не спрашивал?

Станислав нахмурился. Вне всякого сомнения, графу Гурьеву известна вся подоплека дела с его назначением, но говорить вслух на эту тему ему не хотелось.

- Спросил, как я устроился, - ответил Войницкий, – и я поведал Государю о Вашей сердечной доброте.

- И это все?

Ольга, наблюдая за хмурым лицом их гостя, положила руку поверх руки своего мужа, взглядом призвав его к молчанию, и сама обратилась к Станиславу.

- Станислав Вацлавович, Вы не сердитесь на моего супруга, - мягко заметила она. – Катенька не чужой нам человек, и нам небезразлична ее судьба. Кстати, я всегда хотела сказать Вам, что рада за нее. В Вашем лице она нашла надежного и любящего ее супруга. Поэтому, еще раз прошу Вас: Бога ради, простите нам наше любопытство, но это не праздный интерес.

- Император интересовался, где нынче находится моя семья и выразил надежду, что Катрин будет при дворе во время сезона, - тихо ответил Войницкий.

- Не переживайте, - улыбнулась Ольга. – Катеньку я знаю, как душу благородную и в высшей степени порядочную. Она никогда не стремилась заполучить какие бы то ни было привилегии подобным образом.

- Уверен, что это так и есть, - отозвался Станислав. – Благодарю за ужин! С Вашего позволения я хотел бы сегодня прилечь пораньше, день с непривычки был несколько утомительным для меня, - откланялся Войницкий.