Ферн Майклз - Богатство Лас-Вегаса

— Когда это вы успели загореть? Я по сравнению с вами просто призрак.

— Я, знаете ли, люблю нежиться на палубе «Хорнета». Десять минут там, десять здесь, вот и загар. А кроме того, я вообще быстро темнею. Ваша кожа кажется кремовой. Ну, наперегонки?

Фанни помчалась к воде, утопая в песке, и бросилась в океан, на долю секунды впереди Эша. Когда она вынырнула, по ее лицу расплылась улыбка. Девушка поискала глазами своего спутника, но не обнаружила. Неожиданно кто-то схватил ее за лодыжку и потянул под воду. Они плескались, барахтались, гонялись друг за другом целый час, хихикая, смеясь, а потом, взявшись за руки, пошли к берегу, где Эш заранее расстелил рядом два полотенца.

— Скоро стемнеет, — сказал он, ложась на живот. — Вам что больше нравится — ночь или день?

— День — это начало чего-то нового. Он никогда не бывает точно таким, как предыдущий, и всегда можно надеяться на нечто чудесное. Ночь тоже прекрасна, потому что день уходит, и можно поразмышлять о том, что удалось совершить, а что нет и почему. Ночь — это покой, тишина, уют, безопасность. Поэтому она и нравится мне. Знаете, Эш, я простой человек, думаю, что вы должны это знать. Я люблю сидеть у камина с хорошей книгой, особенно если идет снег. Вы играете в хоккей?

— Никогда не играл.

— Вот как?! А что вы предпочитаете?

— Наверное, я не смог бы объяснить все это так хорошо, как вы, но чувства примерно те же. Я и сам простой парень. Это у нас общее. — Он неожиданно поднялся, протянул ей руку. — Пойдемте, уже темнеет.

— Похоже на Рождество, — весело сказала Фанни, когда Эш зажег гирлянды, развешенные по кустам гибискуса. — У нас здесь даже столик для пикника есть. Все просто чудесно!

— Кроме подарков. Моя мать всегда накладывала целую гору подарков. Чтобы открыть все пакеты и посмотреть, требовалось несколько часов. Но даже с подарками в доме всегда ощущалось напряжение. А как было у вас, Фанни?

— О, чудесно. У нас за всех старался папа. Он готовил подарки и мне, и братьям. У нас не было мамы, поэтому папа как бы заменял ее. Мы сами ходили за елкой, потом ее украшали, пели рождественские песенки, готовили разные вкусности. Каждый получал пять подарков: один большой, один смешной, остальные три — что-нибудь из одежды. Миссис Келли, это наша соседка, пекла пирог. Она вдова и посматривает на моего папу. Надеюсь, что когда-нибудь они поженятся.

— Вы хотите, чтобы ваш отец женился во второй раз? — уставился на нее Эш.

— Да, но он еще не разведен, хотя сейчас, по-моему, собирается этим заняться. Думаю, он очень долго надеялся, что мама еще вернется. А вы одобряете развод?

— Наверное, нет. Когда я был помоложе, то часто думал об этом, ведь мои родители… Впрочем, это неважно. Посмотрите сюда… Я сложил костер на берегу. Давайте останемся здесь на всю ночь. Я уже забыл, когда в последний раз спал под звездами.

— И я тоже. У нас дома раньше была палатка, и маленькими мы спали иногда на заднем дворе. Но мне всегда становилось страшно, и часов в десять я уходила под крышу. Папа никогда не ложился, не дождавшись меня.

— Ты так рассказываешь… у тебя, наверное, нормальная, хорошая семья. Можно позавидовать. А вот я ушел в армию, чтобы не видеть родителей. И мой брат поступил так же.

Теперь Фанни недоверчиво посмотрела на Эша.

— Вы оба ушли, чтобы избавиться от родителей? Я не понимаю.

— Не все семьи такие, как твоя. Послушай, я, наверное, займусь костром. Что-то есть хочется.

— И мне тоже, — улыбнулась Фанни, и морщинки, пролегшие между бровей разгладились.

Фанни вдруг страшно захотелось устроить Эшу настоящее веселое Рождество. Но как? Она стояла, погруженная в раздумья, сложив руки на груди, когда сзади подошел Эш. Он прижался носом к ее шее и прошептал:

— А теперь оглянись и похвали Эша за костер.

— Эш, какой ты молодец, какой у тебя восхитительный костер! Я уже чувствую запах чего-то вкусного.

Он поцеловал ее. Поцелуй длился долго, и Фанни с трудом перевела дыхание, когда Эш отстранился.

— Думаю, что я все же женюсь на тебе, — сказал он весело и направился к домику.

— Эй, повтори, — крикнула ему вслед Фанни.

— Ты действительно этого хочешь? — Он вернулся.

— Угу.

Эш снова поцеловал ее и посмотрел с некоторым удивлением.

— Мне понравилось, — пробормотала Фанни.

— И мне. Попозже займемся этим еще.

Она улыбнулась.

Луна уже высоко стояла в небе, когда Фанни прислонилась к его плечу.

— В самых смелых мечтах не представляла, что в рождественскую ночь буду сидеть на берегу океана и смотреть на усыпанное звездами небо. Ты думаешь, что Санта Клаусу было бы хорошо в таком наряде? Этот красный халат… тебе, должно быть, жарко в нем?

— Который час?

— Без пятнадцати двенадцать. Самое время попеть. Ты знаешь какие-нибудь рождественские песни?

Эш кивнул.

— Тогда давай споем вместе. — Они сели рядышком, касаясь друг друга плечами, и запели. Их голоса, один высокий и радостный, другой — низкий и печальный, подхватил ветер и понес над темно-синей жемчужиной, называемой Тихим океаном.

— Веселого Рождества тебе, Фанни, — сказал Эш, обнимая девушку.

— Того же и тебе, Эш.

— Как ты думаешь, что сейчас делает твоя семья?

— Не имею ни малейшего представления. Это первое Рождество, которое папа проводит без нас, один. Может быть, сидит с миссис Келли на диване. А может, даже в ее доме. А твои? Что они, по-твоему, делают?

— Они в Санрайзе. Каждый год одно и то же. Никогда ничего не меняется. Возможно, уже легли спать. Нет, не так! Я же забыл о разнице во времени. У них сейчас обед. Ты не хочешь прогуляться по берегу?

— Конечно. Правда здесь красиво?

— Да. Я очень рад, что ты прилетела, Фанни.

— И я тоже.

Они гуляли по берегу и говорили, говорили, говорили. Потом вернулись к своим полотенцам, легли и тут же уснули обнявшись.

День шел за днем, и каждый казался им лучше предыдущего. На шестое утро Фанни закончила плести гирлянду из цветов и повесила ее на шею Эшу.

— Я тебя люблю. — Это было сказано и сделано так просто и трогательно, что он даже побледнел.

— Ты… что? — переспросил он.

— Я люблю тебя. Я поняла это прошлой ночью. Так что, если к концу десятого дня ты все еще будешь хотеть жениться на мне, я скажу «да».

Эш не сразу нашелся что сказать.

— Но мы… ты сказала…

— Я готова уже сейчас.

— Что?

— Да. Готова к тому, чтобы ты взял меня.

— Боже, Фанни. Я хочу сказать… но не здесь же… мы… песок… черт!

— В купальниках я проходила шесть дней и, знаешь, готова обойтись без них.