Стефани Слоун - Ангел в моих объятиях

— Воистину сегодня — день чудес, — мягко сказала она, — и ты в этом еще убедишься, Когда закончится свадебный пир.

В комнату вошел Худыш, чья грациозная и мягкая поступь разительно отличалась от тяжелых шагов Титуса, который шел следом.

Шеи обеих собак были украшены воротниками из перьев, нарядный лиловый оттенок которых прекрасно гармонировал с платьем Клер.

— О! — вздохнула Сара и опустилась на колени, чтобы принять поцелуй от каждого из своих питомцев — мокрый и слюнявый от Титуса и нежный, деликатный от Худыша. — Ну, теперь я точно расплачусь…

— И не вздумай, — приказала Клер и, взяв подругу за руки, подняла ее на ноги. — Может быть, на твою мать и снизошло озарение, открыв ей на тебя глаза, но со мной это не пройдет.

Она расправила складки на платье Сары и критически оглядела ее с головы до ног.

— Леди Тисдейл не простит мне, если ты появишься на церемонии в мятом платье. Ну-ка покрутись! — скомандовала Клер, смахивая незримые пылинки и расправляя складочки то тут, то там, пока Сара послушно следовала ее инструкциям.

— Дамы, — послышался из коридора голос Грегори.

— Уже пора? — спросила она, и сердце сильнее забилось в груди.

— Да, пора, — подтвердила Клер. — Зови своих собак и пошли.

— Есть новости о Марлоу?

Кармайкл заложил руки за спину и с укором взглянул на собеседника.

— Оставь, Маркус, у тебя же свадьба.

— Я чувствую ответственность. Если бы только я раньше понял, что он…

Предводитель «коринфян» вздохнул.

— Нам удалось собрать все восемь изумрудов, а это на время остановит Наполеона. Большего я не могу от тебя требовать. Что касается Марлоу, то, наверное, у него были свои причины так поступить. А ты должен идти своим путем.

— Мне кажется, или там и правда появились собаки? — спросил Кармайкл, быстро сменив тему и вновь став бесстрастным. — Невероятно, у них на шеях воротники из лиловых перьев?

Маркус, который собирался возразить, замолчал и не смог сдержать улыбки, наблюдая, как важно шествуют Худыш и Титус по усыпанному цветами проходу между рядами кресел, высоко подняв морды, ибо их чуткие носы мгновенно уловили божественный запах фазана, приготовленного кухаркой и намеренно спрятанного за букетами цветов возле того места, где он стоял.

— Мне кажется, этот цвет называется аметист, как драгоценный камень, символизирующий верность.

— Несомненно.

Собаки ускорили шаг, чуя близость своей награды. Найджел достал из укрытия лакомые кусочки фазана и отошел подальше, вынудив собак подойти к нему.

Маркус улыбнулся мальчику, и на сердце потеплело, когда в ответ он получил добрую, благожелательную усмешку. Ему было непросто вновь завоевать расположение Найджела, но он справился.

Они много говорили, но то, что по-настоящему сблизило их, было время, проведенное в компании друг с другом.

Мужчина и юноша почти не расставались, и рыбалка вскоре стала их любимым пристрастием. Они часами терпеливо выслушивали откровения леди Тисдейл по поводу длины рукавов, модных в этом сезоне, или пытались — как правило, безуспешно — загнать Персиваля в стойло на ночь, но род их занятий не имел значения. Главным было то, что они чувствовали себя комфортно в компании друг с другом, и это сближало их с каждым днем.

Клер медленно шла по проходу с торжественной улыбкой на очаровательном лице. Она заняла свое место напротив Кармайкла.

Желание поговорить или, что более важно, послушать привело сюда Найджела, решил Маркус и теперь поочередно смотрел то на Клер, то на мальчика.

Этот юноша немного напоминал Маркусу себя в том же возрасте. И благодаря Саре он, как никто другой, мог во многом помочь ему.

И вдруг, как будто прочитав его мысли на расстоянии, появилась Сара.

Она напоминала видение в струящемся шелке; ее темно-рыжие волосы были убраны наверх и уложены в высокую прическу; глубокое декольте открывало взору красивые молочно-белые плечи и стройную шею.

Эта хрупкая девушка возродила в нем уверенность в том, что он может быть кем пожелает, а не тем, кем хотят видеть его другие.

— Я прочитал твое письмо, — шепнул Маркусу Кармайкл, прервав его размышления.

— Письмо, которое я просил вас прочитать завтра после нашего отъезда в свадебное путешествие?

Кармайкл смущенно откашлялся.

— Пора бы тебе понять, что я очень предусмотрительный человек.

Маркус обернулся и встретил взгляд Кармайкла с иронической усмешкой.

— И?

— Ты действительно хочешь уйти из «Молодых коринфян»? — спросил Кармайкл с несвойственной ему печалью в голосе.

— Да, я так решил, — уверенно ответил Маркус.

— Понимаю, — сказал Кармайкл и посмотрел на невесту. — Чем займешься?

Маркус взглянул на Сару, которая шла по проходу в сопровождении отца, и чувство безудержной радости и счастья охватило его.

— Существует масса вариантов.

— Ну что ж, вынужден с тобой согласиться, — сказал Кармайкл и замолчал.

Сэр Артур остановился перед Маркусом. Он нежно поцеловал Сару в щеку и отдал руку дочери жениху.

— Возлюбленные братья и сестры, сегодня мы собрались перед лицом Господа нашего…

— Ты очень красивая, — прошептал Маркус, не отрывая взгляда от викария, который продолжал читать брачный обет.

— И я требую от вас двоих честного ответа, как если бы вы предстали перед Господом нашим в день Страшного суда…

— Спасибо. Должна признаться, я обожаю, когда мужчина надевает килт.

Сара смотрела в сторону сквозь полуопущенные ресницы, но на ее губах играла озорная улыбка.

Маркус бросил на девушку быстрый взгляд.

— И если нет препятствий к заключению этого брака, пусть будет священным этот союз перед Господом…

— Скажи мне честно, что у мужчин под килтом? — еле слышно пробормотала она.

— Берешь ли ты эту женщину в законные супруги перед Богом и людьми?..

— Ничего.

— Да, беру! — некстати выпалила Сара.

Небольшая группа гостей, собравшихся здесь ради самого счастливого из событий, вежливо спрятала улыбки.

— Да, беру, — ответил Маркус и, повернувшись к Саре, почти беззвучно произнес: — Я люблю тебя. Всем сердцем.

— Берешь ли ты этого мужчину в законные супруги перед Богом…

Сара радостно засмеялась, а легкий ветерок подхватил этот звонкий смех и понес его вдаль над бухтой в широкое синее море.

— Да, беру. Я люблю тебя, Маркус, всей душой и буду любить вечно, — сказала она громко, чтобы все слышали.

Маркус достал обручальное кольцо и произнес клятву, которая свяжет его с любимой навечно.