Джейн Фэйзер - Порочные привычки мужа

Аурелия улыбнулась:

— О да, Нелл. Совершенно согласна.

Дон Антонио свернул с Саут-Одли-стрит, направляясь к своему дому. Он уже обуздал свой гнев, охвативший его, когда такой замечательный план провалился, и теперь быстро обдумывал альтернативу. На какой-то миг он понадеялся, что сумеет завершить работу в течение недели. Дон Антонио был славен не только своей тщательной работой, но и скоростью, с какой выполнял любое задание. Он надеялся, что на этот раз превзойдет любые ожидания, но теперь придется позабыть о тщеславии. Действовать слишком поспешно нельзя.

Приглашение на бал к лорду и леди Бонем принесли этим же вечером, и дон Антонио тотчас же ответил согласием. На следующее утро он зашел к леди Фолконер и попросил записать за ним кадриль.

Аурелия была несколько рассеянна, когда ей сообщили о визите. Фрэнни простудилась и лежала на диване в гостиной матери, чихая и гнусаво жалуясь, что ей скучно, и она хочет пойти на уроки на Маунт-стрит.

— Здесь этот иностранный джентльмен, миледи. Я провел его в большую гостиную, — сказал Джемми.

Аурелия с трудом удержалась, чтобы не сказать, что сегодня она не принимает. Но она обещала Гревиллу, что материнские заботы не помешают ей выполнять задание.

— Передай ему, я спущусь через минуту, Джемми. И отнеси туда графин с хересом, — сказала она, положив руку на лоб дочери. — К ее большому облегчению, температуры у Фрэнни вроде бы не было. — Я скоро вернусь, милая.

Лежи спокойно, а Дейзи принесет тебе чашку куриного бульона, приготовленного мисс Эйдой.

— Я не люблю бульон, — сердито шмыгнула носом Фрэнни. — Я хочу имбирный пряник и молока с медом.

В любом другом случае Аурелия отказала бы ей в этом сразу, зная, что дочь просто пытается выжать все возможное из болезни, которая лечится отнюдь не сладостями. Но Аурелия чувствовала себя утомленной, ее мутило, а мысль о доне Антонио, ожидавшем ее внизу в своем элегантном черном наряде, не улучшала ее настроения.

— Я скажу Дейзи, чтобы она принесла тебе немного. — Она поцеловала девочку в лоб. — Но это в последний раз, Фрэнни. Когда я вернусь, ты поешь бульона и отправишься в постель, чтобы поспать.

Умница Фрэнни решила больше не спорить, ей хватило и этой победы.

— Хорошо, — согласилась она и старательно закашлялась.

Покидая комнату, Аурелия не могла сдержать улыбку. Это дитя при всей своей наивности обладает неплохими навыками для устройства дел к своему удовольствию. В точности как ее отец, подумала Аурелия. Фредерик устроил собственную жизнь так, как захотел. Она легко погладила еще плоский живот. А как насчет этого? Это будет ребенок мужчины, который еще лучше способен манипулировать миром, чтобы тот соответствовал его нуждам.

О, все это так сложно и очень раздражает! А сейчас необходимо сосредоточиться на доне Антонио Васкесе.

Аурелия вошла в гостиную, сияя улыбкой, и протянула руку.

— Мне так жаль, что мы вчера не смогли побеседовать подольше, дон Антонио, но визит княгини Проковой был полной неожиданностью, а она моя лучшая подруга.

— О, я все прекрасно понимаю, мадам. — Он поцеловал ей руку. — Кроме того, я даже извлек из этого выгоду — получил приглашение на бал леди Бонем — и пришел к вам в надежде, что вы не откажетесь протанцевать со мной кадриль.

Ник Питершем уже пригласил ее на этот танец, но он со своей обычной снисходительностью легко согласится на замену.

— Я буду в восторге, дон Антонио. Это один из моих любимых танцев.

— И моих тоже. — Черные глаза посмотрели прямо в карие, но, как всегда, в этом взгляде ничего нельзя было прочесть. Он был пустым, как девственно-чистая грифельная доска Фрэнни. — Кроме того, я надеялся, что сумею уговорить вас поехать со мной на прогулку в Ботанические сады в Кью. Мне говорили, что в это время года они прелестны.

— Боюсь, сегодня утром я не смогу, дон Антонио. Моей дочери нездоровится, и если я уйду из дома, она так расстроится, что у нее поднимется температура. Но как только ей станет лучше, я с удовольствием съезжу туда с вами.

Если он и рассердился на отказ, виду не показал. Испанец поклонился и, едва заметно улыбнувшись, произнес:

— Разумеется, здоровье вашей дочери важнее моих эгоистичных желаний. Очень надеюсь, что у нее нет ничего серьезного. Вы доктора приглашали?

Он умудрился вполне искренне изобразить беспокойство, думала Аурелия, отвечая беспечным тоном:

— Нет, я не думаю, что это необходимо. Просто обычная легкая простуда. Но спасибо за заботу, сэр.

— Забота о детях не может быть чрезмерной. — Снова сверкнул тот острый клинок.

Аурелия с трудом подавила тревогу. Нет, ей только кажется, что в его голосе звучит угроза, — это неудивительно при ее теперешней повышенной нервозности.

— Я покидаю вас, мадам. — Испанец склонился над ее рукой, продолжая удерживать ее, словно в теплых сухих тисках. Голос его сочился сочувствием. — Я не хочу слишком долго удерживать вас вдали от дочери. Но может быть, завтра вы согласитесь погулять со мной — недалеко, всего лишь в тот сквер на площади, если пожелаете.

— Вы очень внимательны, дон Антонио, — ответила Аурелия, вымучив улыбку (и понадеявшись, что она получилась искренней). — Короткая прогулка завтра днем — это восхитительно.

— Тогда я зайду в два часа. — Он еще раз поднес ее руку к губам и только потом ушел.

Гревилл как раз вошел в холл, когда дон Антонио вышел из гостиной.

— Доброе утро, дон Антонио. — Гревилл бросил свою шляпу с высокой тульей на столик в холле, поставил рядом изящную трость и начал стягивать перчатки. — Полагаю, приходили с визитом к моей жене?

Испанец слегка прищурил черные глаза и спросил:

— Надеюсь, у вас нет возражений, сэр?

— Ни единого, — беспечно ответил Гревилл. — Моя жена вольна, выбирать себе любых друзей, каких пожелает.

— Но насколько я понимаю, никаких прогулок с ними в Ричмонд-парке?

— Нет. Леди Фолконер — очень нервная наездница, и я не доверяю уздечку ее лошади никаким рукам, кроме своих.

— Весьма похвально, сэр Гревилл. — Губы дона Антонио дернулись в неком подобии улыбки. — Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы я потанцевал с ней на балу у леди Бонем в субботу?

— О, нисколько. Моя жена вольна, выбирать себе партнеров в танце так же, как и друзей. — Гревилл шагнул назад и распахнул дверь для уходящего гостя. — Увидимся с вами там, дон Антонио.

Испанец поклонился и вышел. Гревилл закрыл за ним дверь, немного постоял, нахмурившись, и направился в гостиную.

— Я и не знал, что дон Антонио знаком с Бонемами, — произнес он, подходя к буфету. — Вина?