Джейн Фэйзер - Порочные привычки мужа

Нахмурившись, Аурелия молча посмотрела на него, а затем спросила:

— Чего именно ты боишься, Гревилл? Ты мне чего-то недоговариваешь про дона Антонио?

— Ты знаешь, все, что тебе нужно знать. — Если рассказать ей про испанца все, она может невольно насторожить дона Антонио. Единственный шанс побить дона Антонио в его собственной игре — это укрепить в нем уверенность, что Аспид не догадывается о его истинной сущности и думает, что он ведет совсем другую партию.

Но в такой же степени Гревилл был уверен, что нельзя подвергать Аурелию опасности, разрешая ей действовать самостоятельно.

— Я не могу допустить, чтобы ты вела себя чересчур самонадеянно, — произнес он, осторожно подбирая слова. — Мы уже решили, что дон Антонио — человек очень опасный, и я не думаю, что ты готова работать с ним в одиночку. Даже с телохранителем. Совершить промах очень легко. То, что ты добилась успеха в очень простых заданиях, не значит, что ты можешь начать бегать раньше, чем научишься ходить.

— Тебе не кажется, что это оскорбительно? — воскликнула Аурелия, вскакивая на ноги.

Гревилл вздохнул и попытался нащупать тропинку через зыбучие пески:

— Я не хотел обидеть тебя, Аурелия, но в нашем деле есть непреложное правило, которому обязаны следовать мы оба: это то, что командую здесь я. Я не вправе подвергать тебя риску. Делай так, как я говорю, и будешь в полной безопасности. Пока мне нужно от тебя только одно — общайся с ним, и я попытаюсь выяснить, что он задумал. Все очень просто.

Гревилл подошел к Аурелии и взял ее руки в свои.

— Наверняка ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да, понимаю, — согласилась она, не выдернув рук. — Но все равно очень оскорбительно, когда ты называешь меня чересчур самонадеянной. Может быть, для тебя те задания, которые я выполнила успешно, являются незначительными пустяками, но для меня они имеют большое значение.

— Разумеется, — пробормотал Гревилл. — Я не хотел умалить твой вклад. Я просто пытаюсь, как можно убедительнее объяснить тебе мою точку зрения.

— Что ж, тебе это, несомненно, удалось, — отрезала Аурелия, не желая ни целовать его, ни мириться прямо сейчас.

— Моя первая забота — это твоя безопасность, Аурелия… всегда.

Было бы глупо обвинять его в этом, думала она, а его губы уже повторяли путь большого пальца.

Аурелия позволила себе расслабиться. Ее напряженное тело обмякло в его объятиях, и она уже не понимала, почему так упорно возражала против решения, которое на самом деле несло ей только облегчение. Аурелия не испытывала ни малейшего желания оставаться наедине с доном Антонио под тенистыми деревьями Ричмонда.

Глава 22

Следующим утром леди Фолконер приняла дона Антонио в гостиной. Он вошел в комнату, одетый, как обычно, в черный сюртук. Впрочем, по такому случаю, он добавил светлое пятно — жилет в серую и черную полоску и серые панталоны. Белые складки накрахмаленного шейного платка высоко вздымались над подбородком, напоминая плоеные воротники испанских грандов, начищенные ботфорты блестели как зеркало, а в руках он держал шляпу и трость.

Вне всякого сомнения, он представляет собой весьма элегантную и впечатляющую фигуру, думала Аурелия, откладывая в сторону пяльцы и вставая с кресла, чтобы поздороваться с гостем. Но элегантность костюма даже за все блага мира не могла бы скрыть жесткую линию рта и пустоту черных глаз.

— Миледи. — Дон Антонио помпезно раскланялся. — Могу я сказать, что сегодня утром вы просто обворожительны?

— Можете, дон Антонио. — Аурелия улыбнулась, протягивая руку. — А я обвиню вас в бесстыдной лести, но комплимент все равно приму с удовольствием.

Он поцеловал ее руку, удержав ее чуть дольше, чем это было необходимо.

— Вам польстить невозможно, леди Фолконер.

Она только улыбнулась в ответ на это и показала на кресло.

— Не желаете освежиться? Может быть, кофе, или вы предпочитаете херес?

— Я с радостью выпью того же, что и вы, моя дорогая мадам. — Он положил шляпу и трость на столик у стены и уселся грациозно, как кот, скрестив щиколотки.

Аурелия кивнула и позвонила. Джемми появился мгновенно.

— Пожалуйста, кофе, Джемми.

— Да, мэм. — Юноша закивал и попятился.

— Так что, мадам, вы уже подумали о поездке в Ричмонд-парк? — осведомился дон Антонио, старательно счищая несуществующее пятно с безупречного рукава.

Аурелия приняла расстроенный вид.

— К сожалению, дон Антонио, возникли сложности. Вы… — Тут появился Джемми с кофе, и она замолчала, дожидаясь, пока юноша поставит все на низкий столик перед ней. — Спасибо, Джемми, это все.

— Хорошо, мэм, — весело ответил Джемми и торопливо вышел.

Аурелия налила кофе в чашки севрского фарфора.

— Мой муж запретил мне эту поездку.

На суровом лице гостя мелькнуло странное выражение, но исчезло так быстро, что Аурелия подумала — не показалось ли ей.

— Какая жалость, — произнес он бесстрастным тоном, глядя на нее глазами, блестевшими, как черные полированные камни.

Аурелия уныло посмотрела на него.

— Боюсь, он несколько старомоден и, как я говорила еще вчера, чересчур заботлив. Он считает, что я недостаточно искусная наездница, чтобы ехать в Ричмонд без него. — Она укоризненно улыбалась. — Насколько я понимаю, прогулочные аллеи в Ричмонде не так ухожены, как дорожки в Гайд-парке.

— Это верно, — отозвался дон Антонио, сделав глоток кофе. — Признаюсь, что я разочарован, мадам, но вполне понимаю позицию вашего супруга. Он не настолько хорошо меня знает, чтобы быть уверенным, что я сумею уберечь его супругу от несчастного случая.

Снова угроза, словно быстро мелькнувший клинок. Аурелию опять зазнобило. Она взяла кофейник, надеясь, что руки не задрожат, и она сумеет налить кофе в чашки. Этой минутной передышки хватило, чтобы Аурелия вновь обрела самообладание.

— В Ричмонд мы не попадем, сэр, но мой муж не возражает против прогулок поближе к дому. — Она, улыбнувшись, протянула ему полную чашку. — Обещаю показать вам кое-какие лондонские достопримечательности. Мы можем взять карету и съездить посмотреть львов у Биржи, если хотите. Или погулять в Грин-парке.

— Скажите, это правда, что в Грин-парке пасутся коровы? — полюбопытствовал дон Антонио, внимательно глядя на нее. — Мне кажется, для городского парка это чересчур эксцентрично.

— В английских законах хватает эксцентричности, — хихикнув, ответила Аурелия. — Общественное право на выпас скота очень ревностно охраняется. Лондонцы в течение нескольких столетий имели право пасти свой скот в Грин-парке. А желающим доярки продадут чашку парного молока.