Рексана Бекнел - Опасности любви

Айвэн резко поднялся.

– Извините, – сказал он и взял у слуги бутылку вина. – Я совсем забыл, у меня срочные дела.

Он направился прочь из столовой, стараясь не обращать внимания на их удивленные возгласы:

– В чем дело?

– Что может быть такого срочного?

– Люси, куда он собрался?

– Айвэн! – услышал он голос Люси, но не обернулся. Даже целая упряжка тягловых лошадей не смогла бы сейчас его остановить.

Айвэн отдавал себе отчет в том, что ведет себя нерационально, но ничего не мог с собой поделать. Он вышел в летний вечер, и ноги сами понесли его к конюшне.

– Вы поедете кататься? – внезапно раздалось у него за спиной.

Айвэн удивленно оглянулся и увидел Дерека. Как это мальчишке удалось незаметно выскользнуть из-за стола?

– Я пока не решил, – нахмурившись, ответил он.

– А можно я с вами?

– Я не собираюсь кататься! – отрезал Айвэн.

– Ой!

От этого возгласа Айвэн почувствовал себя монстром. Хватит и того, как он обошелся с Люси и ее родственниками.

– Я действительно не собираюсь кататься, – сказал он уже мягче. – А ты что здесь делаешь?

Мальчик пожал плечами:

– Не знаю. – Он нервно водил рукой по перегородке. – Просто хотел посмотреть, что вы делаете.

Айвэна так и подмывало отправить Дерека домой. Только надоедливого мальчишки ему не хватало! Но ему стало жалко Дерека: он сейчас походил на щенка, потерявшего хозяина.

Внезапно Айвэн вспомнил, что говорил сэр Джеймс Моби о британском феодальном праве первородства, об отношениях между отцами и детьми и между братьями. Дерек как раз младший сын в семье, и, хотя судьба была к нему намного благосклоннее, чем к самому Айвэну, он оставался одиноким маленьким мальчиком, на ощупь ищущим свое место в этом мире. На рыбалке Айвэн успел заметить, что отец отдает предпочтение старшему из сыновей. Это проявлялось во всем: в том, какую он давал ему наживку, как радовался каждой его удаче. Наверное, поэтому Дерека тянуло к Айвэну.

И хотя Айвэну было сейчас ни до кого, Дерека он прогнать не мог. Когда-то и он был таким вот одиноким маленьким мальчиком.

Айвэн откашлялся.

– Слушай, а ты разбираешься в лошадях?

Мальчик ослепительно улыбнулся, и Айвэн заметил, что глаза у него такие же зеленые, как у Люси. Дерек подбежал к пони, стоявшему в четвертых яслях.

– Это мой любимый…

23

Айвэна не было уже целых десять дней. Он исчез без сколько-нибудь вразумительных объяснений, заявив, что у него в Лондоне дела.

Люси была подавлена. Ей казалось, что между ними все начало складываться. Они спали в одной постели и любили друг друга, нежно, молча, без ярости и остервенения. Она засыпала на его плече и просыпалась в его объятиях. И так надеялась, что скоро это станет самым обычным делом.

Впрочем, она постоянно держала себя в узде, чтобы не дай бог опять не проболтаться и не признаться ему в любви. После подобных признаний он почему-то всегда пропадал.

Но Айвэн все равно пропал! Он вежливо попрощался с новыми родственниками и даже поцеловал ее на прощание. Но это ничего не изменило. Он уехал, а она впала в тоску. Спасибо уж и на том, что он присылал открытки. На сей раз Люси уже не чувствовала себя такой брошенной и покинутой, как раньше, но ей его не хватало.

Как ни странно, чаще всего с ней бывал Дерек.

– Тебе письмо, – крикнул он как-то, издали размахивая конвертом, и вприпрыжку помчался к ней через лужайку. – Это из Дорсета, – добавил он, запыхавшись. – От дяди Айвэна?

Люси отложила вязание и схватила письмо. Руки у нее дрожали, ей с трудом удалось распечатать конверт.

– Это от леди Уэсткотт, – сказала она, не скрывая разочарования.

– Черт! – Дерек шлепнулся на зеленую траву рядом с шезлонгом. Но тут же просветлел. – А про дядю Айвэна она что-нибудь пишет?

Люси быстро пробежала глазами письмо и покачала головой. Об Айвэне в письме не было ни слова. Антония лишь поздравляла ее с беременностью и намекала на то, что ей бы не мешало вернуться в Дорсет, в поместье Уэсткоттов.

«Со здоровьем у меня вовсе не так хорошо, как хотелось бы, – писала графиня. – Страдаю лихорадкой или чем-то в этом роде и посему не выхожу из комнаты».

Лихорадка! Серьезное испытание для пожилого человека.

– Он скоро возвращается? – спросил Дерек, отвлекая ее от мыслей о старой графине.

Люси перевела взгляд на мальчика, смотревшего на нее с надеждой. Между Дереком и Айвэном установились какие-то особые отношения, и ей очень не хотелось разочаровывать племянника.

– Я не знаю. Он не был в Дорсете.

Дерек был явно расстроен, как, впрочем, и Люси. Нахмурившись, она сложила письмо. Айвэна нет, а бабка больна… Надо что-то делать. Она встала и подала руку Дереку.

– Я, пожалуй, напишу мужу на его лондонский адрес. Я немедленно еду в Дорсет.

– Ты тоже уезжаешь?

– Да. Хочешь со мной?

Люси почувствовала, что Грэхем больше расстроен ее отъездом, чем отъездом Дерека. И все потому, что она теперь графиня Уэсткоттская, а Дерек просто его второй сын! Сам же Дерек, если и заметил, что родственники его не очень огорчились из-за его отъезда, то очень хорошо скрыл это за радостным возбуждением.

– А сколько туда ехать?

– Почти целый день, если дорога будет сухая.

– А долго мы там пробудем?

– Трудно сказать, Дерек. Сначала посмотрим, что там происходит.

– А дядя Айвэн тоже приедет? Ну, после того, как разберется с делами в Лондоне?

Люси прикусила губу.

– Возможно, – сказала она.

Люси опасалась, что это произойдет даже слишком скоро: Айвэн наверняка будет в бешенстве, когда узнает, что она одна поехала к бабке. Он ведь вообще не хотел, чтобы бабка узнала о ее беременности. Но Люси попыталась все объяснить ему в письме. В конце концов, их отношения с бабкой – это их отношения, а она не может отказывать в помощи старой больной женщине. И если Айвэн хочет быть счастлив с ней, то ему придется усвоить эти простые истины, которых ему не преподали в детстве. Пусть учится любить, жить в семье, нести ответственность. А она с удовольствием преподаст ему эти уроки. Если, конечно, он не будет сопротивляться…

Они уехали на рассвете и прибыли в Уэсткотт-Мейнор уже с наступлением темноты. В течение всего этого бесконечного дня Люси страдала от тошноты. К счастью для нее, Дерек предпочел ехать на козлах с кучером. Люси была выжата как лимон, и ее единственным желанием было добраться до кровати.

Встретившись в холле с вдовствующей графиней, она подумала, что напрасно предупредила о своем приезде. Антония, конечно, не спала, дожидаясь.

– Вам надо в кровать. Вы опять заболеете, – отчитала ее Люси.

– Глупости, – безапелляционно заявила старуха. – Твое письмо тут же поставило меня на ноги. Как я рада тебя видеть! – Она обнимала Люси за плечи, и ее старческое лицо так и светилось в улыбке. – Ты выглядишь ужасно! – вдруг заволновалась графиня. – Ты совершенно измотана. Быстро в постель! Фентон. Фентон! Помоги ей подняться.