Лиз Карлайл - Укрощенный дьявол

– Безусловно, жестокие негодяи редко останавливаются.

– И-именно так я и думала, – кивнула экономка, вытирая глаза.

– Вы удивительно тонко понимаете человеческий характер, мадам.

– Да, я всегда так считала, – всхлипывая, призналась миссис Монтфорд. – И поэтому, когда леди Обри темной ночью выкрала маленького лорда Мандерса прямо из его кроватки, я нисколько не обвиняла ее.

– Бог мой, конечно же! Кто бы посмел? – воскликнул Кем в полном негодовании.

– Слава Богу, что есть такие люди, как вы, сэр.

– И дураку ясно, что с самого начала от Фергюса были одни неприятности.

– Бросается в глаза, как нос у меня на лице! – Миссис Монтфорд смотрела на Кема, словно он был каким-то мессией. – Но как теперь быть со всем этим, я просто не знаю, мистер Кембл. – Она снова горестно всхлипнула.

– Мадам, я подумываю, не вызвать ли мне самому его на дуэль? – Кем достал еще один носовой платок.

– О-о, – миссис Монтфорд разрыдалась во весь голос, – о-о, но это невозможно!

– Невозможно? – У Кема вытянулось лицо. – Он трус? Калека? Что с ним?

– Не-е-ет! – застонала она, схватив носовой платок. – Он умер!

– Умер? – повторил Кем. – Когда? Где?

– В Эдинбурге! – ответила она, снова громко высморкавшись. – Как раз на прошлой неделе! Лорд Картард застал его в постели с леди Картард и задушил его собственным шейным платком!

– О, не может быть! – негодующе воскликнул Кем. – И я лишен возможности отомстить?

Выпучив глаза, Макс встал.

– Поехали, Кем, – тихо сказал он, – помочимся на его могиле, если тебе от этого станет легче.

– Ради Бога, Макс, о чем ты говоришь? – Все еще обнимая одной рукой миссис Монтфорд, Кем простодушно взглянул снизу вверх на друга. – Разве теперь мы не поедем домой?

– К сожалению, нет, старина, – хмуро ответил Макс. – Поднимайся и молись, чтобы в Эдинбурге была хорошая зимняя погода.

Такого дня никак не должно было быть в середине ноября – во всяком случае, на побережье Сомерсета. И тем не менее такой день выдался. Утро было ясное и прохладное, но многообещающее. Обещание исполнилось, и к полудню уже стало тепло и, несомненно, солнечно. День был воскресный, и, что случалось редко, Обри могла сделать перерыв в своих повседневных хлопотах.

Айан, конечно, это знал и смотрел на нее большими, полными мольбы глазами. Не в силах сказать ему «нет», Обри уложила в корзину пироги с мясом, сыр, яблоки, и они вместе отправились в двухмильное путешествие к бухте среди скал. Этот широкий уединенный песчаный участок берега был любимым местом Айана. Здесь мальчик играл и занимался поисками, так как прилив выносил на берег всевозможные диковинки. Не прошло и четверти часа, как он нашел обрывок ржавой цепи, коричневую бутылку без пробки и кусок плавающего дерева в форме – как Айан убедил Обри – магического трилистника.

Разложив на одеяле свою добычу, Айан вернулся к нагромождению скал у кромки воды, чтобы попытаться найти спрятанное контрабандистами золото, которое, он был уверен, лежало где-то совсем рядом, и длинной палкой стал раскапывать сырой песок между камнями.

Внезапно на одеяло упала тень, и Обри, взглянув вверх, ощутила, как у нее забилось сердце. За ее спиной стоял Джайлз, высокий и ослепительно красивый в своем экстравагантном наряде: сапогах, бриджах и старой бобриковой куртке. Обри уже несколько дней не виделась с ним – не виделась наедине – и вдруг поняла, какими пустыми были все эти дни.

– Пиратское золото? – задумчиво сказал Джайлз, наблюдая за раскопками Айана. – Или сокровища контрабандистов? Интересно, что он ищет?

– Наверное, и то и другое, – рассмеялась Обри, обрадовавшись появлению Джайлза. – Он слышал, как Дженкс рассказывал, что французские контрабандисты заходили в эти воды, и предполагает, что им платили золотом.

– Он правильно предполагает, – отозвался Джайлз. – Можно мне присоединиться к вам?

– Да, конечно, – неожиданно смутившись, ответила Обри и, потянувшись, разгладила складки на одеяле.

– Думаю, ты удивишься, узнав, что привело меня сюда. – Он сел и вытянул длинные ноги.

– Я действительно удивлена.

– Я шел за вами, – признался Джайлз, продолжая смотреть на Айана. – Я хотел поговорить с тобой и, увидев в окно кабинета, как вы уходите, решил узнать, куда вы направляетесь с корзиной и одеялом. Мне показалось, это будет что-то... приятное.

– Приятное? – Обри улыбнулась. – Спускаться вниз по скалам всего лишь для того, чтобы посидеть у воды на песке? Думаю, многие сочли бы это весьма глупой затеей.

– Но не я. – Повернувшись лицом к Обри, он серьезно взглянул на нее яркими серыми глазами. – Я не считаю глупым ничего из того, что делаю вместе с тобой или с Айаном. – Он порывисто взял лежавшую на старом одеяле руку Обри и поднес ее к губам. – Прости, дорогая, что я так резко говорил с тобой на днях.

– Тебе не нужно извиняться.

– Это только половина извинения. – Его губы сложились в подобие улыбки. – Я имел в виду то, что сказал, Обри. – Он долго смотрел на нее. – Но я люблю тебя. И расстояние этого не изменит, хотя мне почти хочется, чтобы оно помогло.

– Я тоже люблю тебя, Джайлз. Пожалуйста, всегда помни об этом. И я понимаю, что твой долг быть в Лондоне.

– Я сомневаюсь, что все еще убежден в этом. – Джайлз пристально смотрел на нее. – Обри, я должен все это бросить? Изменит ли это что-либо для тебя? Это то, что нужно сделать, чтобы завоевать твою руку? Я люблю тебя и не понимаю, почему ты мне не доверяешь.

На мгновение Обри почувствовала искушение сдаться. Это было так соблазнительно, но затем она снова вернулась к реальности. Ее остановили не жизнь в Лондоне и не публичный и требующий непогрешимости характер его работы, а то, что ее жизнь была построена на лжи, что она была преступницей. Обри понимала, что погубит Джайлза, и покачала головой, борясь со слезами, обжигавшими ей глаза.

– Ты не должен даже думать о том, чтобы отказаться от карьеры, – прошептала Обри. – Обещай мне, Джайлз, что не откажешься. Это было бы ошибкой. С моей стороны было бы ошибкой просить этого, с твоей – согласиться на это.

– Вот как? – У него слегка опустились плечи. – О, пожалуй, я знаю, что на это можно сказать: еще так много нужно сделать.

– Джайлз, – Обри коснулась его руки, – тебя что-то тревожит. Еще что-то, кроме меня.

Джайлз долго смотрел на море, а когда наконец заговорил, его голос звучал задумчиво и немного встревоженно:

– Обри, Англия на пороге кризиса, я чувствую это всем своим существом. Я не могу позволить себе делать то, что мне хочется, когда наш народ уже умирает от голода. Наши тред-юнионы вооружены. Радикалы так настойчиво подталкивают страну к реформам, что она может расколоться. И если король умрет, а это вполне может случиться, то помоги нам Господь. Правительство Веллингтона будет вынуждено провести всеобщие выборы, к которым мы совершенно не готовы. Мы можем потерять большинство в палате общин, и один Бог знает, сколько сил соберут радикалы.