Джо Беверли - Грешная и святая

Робко каждая из них выбрала себе партнера и повела танцевать.

Трис наблюдал за публикой. Он придумал это, чтобы еще-больше связать эту вечеринку с балом в Лондоне. У мужчин стекленели глаза при виде этих целомудренных девушек, к которым они не должны прикасаться, если только не собираются жениться на них.

Мужчины были рады просто танцевать с ними, прикасаясь к тонким талиям. Трис прогуливался по комнате, чтобы вместе с гурией быть на виду у всех. Затем, когда гости бросились приглашать женщин недоступнее, он повел свою гурию в долгий танец. Ее блестящие одежды сверкали среди тонких бледных платьев.

Эти люди не забудут, что видели Сент-Рейвена с его гурией в то же время, когда мисс Мэндевилл была на своем балу в Лондоне.

Трис поискал глазами кузена, который должен был сыграть свою роль. Чем быстрее это будет улажено, тем скорее он сможет сойти со сцены. Вечеринка не выйдет из-под контроля без него, и завтра он сможет отправиться в Лондон. Он поедет к Крессиде, как только это будет прилично, то есть после полудня, но он увидится с ней, и скандал будет уничтожен в зародыше.

Затем он рассчитывал какое-то время вести ухаживание Он был бы не прочь выкрасть Крессиду и ускакать с ней, но нельзя давать повод для слухов. Свет и так будет говорить о том, что серенькая мышка мисс Мэндевилл поймала блестящего герцога Сент-Рейвена в сети. Под пеплом горячие угли, и одного дуновения достаточно, чтобы вспыхнуло пламя.

Жаль, что Мэндевиллы покидают Лондон. Но как только он получит статус жениха, он сможет путешествовать с ними. Плимут недалеко от Сент-Рейвенз-Маунт, и они смогут ненадолго заехать туда. Из-за отъезда родителей свадьба будет быстрой.

Через девять дней она будет принадлежать ему. Все остальное подождет.

Музыка закончилась, и на середину зала вышел Жан-Мари.

– Я только что узнал! Этот глупый Крофтон перепутал бедную мисс Мэндевилл с этим чудом! Смотрите, друзья мои, и восхищайтесь!

Он взял Миранду за руку и закружил ее в танце. Лорд Блейн вскочил с дивана.

– Крофти нужно носить очки, как и ей! – Он подошел ближе, чтобы поглазеть на Миранду. – Подумать только, принять пресную овсянку за это острое блюдо!

Миранда послала ему воздушный поцелуй.

Крессида никогда бы так не сделала. Осторожнее, Миранда!

– Я слышал, – продолжил Жан-Мари, – что сегодня Мэндевиллы устраивают бал перед отплытием в Индию. Мисс Овсянка танцует там, как и наши прекрасные девушки, а Сент-Рейвен наслаждается этим остреньким лакомством. И какой-то дурак связал их имена!

– Сент-Рейвен не стал бы тратить время на такую серую пташку, – засмеялся кто-то.

Трис скрипнул зубами, но улыбнулся и сделал новый ход.

– Разве что из-за ее приданого. Ее отец снова богат, и она – единственная наследница. Поневоле задумаешься!

Пусть весь свет поверит, что он женился на ней из-за денег. А со временем все увидят, что между ними возникла любовь.

– Черт меня побери, и в самом деле, – сказал Тивертон, который не был женат. – Жаль, что такая добыча уплывает в Индию!

– Там ее быстро поймают, – сказал лорд Питербрук. – Там все изголодались по белым невестам.

Невыносимое отвращение побудило Триса к действию. Он переглянулся с Жаном-Мари и сказал:

– Мой кузен предлагает мне пари!

Он привлек внимание гостей. Этих людей ничем не удивишь, но пари они запомнят.

– Кузен говорит, что я не смогу до полуночи проделать путь из объятий моей гурии в объятия мисс Овсянки. Он ставит тысячу.

Глаза Жана-Мари тревожно блеснули, но гости весело зашумели и стали сами заключать пари.

– Верхом на лошади, Сент-Рейвен? – раздался вопрос.

– В экипаже, и у меня есть лошади на лондонской дороге.

Ставки тут же изменились в его пользу.

– Хочешь попытать счастья с ней? – спросил Тивертон. – Нечестно, черт возьми! Я сам собирался сделать это.

– Попробуй обгони меня, Тивертон. Твой экипаж тоже здесь, верно? Тогда у тебя есть шанс.

– Ставлю против герцога!

– Я полагал, что мисс Мэндевилл не нужен титул. – Он оглядел гостей. – Можете ставить на меня или на Тивертона – кто из нас добьется руки девушки, прежде чем она покинет Англию.

Кто-то потребовал записную книжку, чтобы записать ставки. Трис оставил Жана-Мари и Кэри разбираться с этим и побежал наверх, чтобы переодеться в вечерний костюм. Он не подходил для поездки, но переодеваться дважды – терять время.

У Тивертона не было вечернего костюма, значит, ему придется переодеваться в Лондоне – он выл от этой неудачи, пока бежал к своему экипажу. Пусть он едет первым. Трис сбежал вниз и забрался в свой экипаж.

Вышел Жан-Мари, чтобы проводить его.

– Пожелай мне удачи, – сказал Трис.

– Удачи тебе, кузен. В любви по крайней мере!

Трис догнал Тивертона у Уэра, но не пытался обогнать его. Веселому Роджеру предстоит еще переодеваться. Все испортить мог бы несчастный случай, но лунного света хватало на то, чтобы осветить путь, а дорога была в хорошем состоянии.

Они должны были сбросить скорость на улицах Лондона, но Тивертон рисковал, пытаясь оторваться, и Трис тоже гнал как сумасшедший. Времени было мало, но пари не имело значения.

Тивертон выкрикнул проклятие, сворачивая к своему дому. Он знал, что гонка проиграна!

Без четверти двенадцать Трис был у нужных дверей, слегка запыхавшийся, но возбужденный гонкой и мыслями о близости Крессиды. Он бросил вожжи удивленному лакею, отряхнулся и вошел в дом.

Лакей попытался потребовать приглашение, но Трис назвал себя и окинул его высокомерным взглядом, так что лакей убрался с дороги. Трис остановился в дверном проеме, ведущем в зал, думая о том, сколько раз он приходил сюда и не ждал ничего, кроме скуки. Эту скуку иногда нарушали смелые женщины, которые вели себя, как гончие во время охоты.

Но теперь мир изменился: Крессида была здесь.

Девушка танцевала, кружилась с каким-то толстым джентльменом и сияла от наслаждения. Очевидно, она любила танцевать, а он и не предполагал. Она была прекрасна – но это он уже давно знал.

Трис напомнил себе, что должен выглядеть скучающим, и поклонился спешащему к нему сэру Артуру Мэндевиллу.

– Ваша светлость, для нас большая честь, что вы все-таки смогли приехать.

– Наша вечеринка быстро закончилась, и мне захотелось попрощаться с вами и вашей семьей. Вы были очень любезны, когда преподнесли мне статуэтки. Спасибо!

– О, это было желание Крессиды, – сказал сэр Артур с неподдельной искренностью, поворачиваясь в сторону танцующих. – Вы должны пойти к ней и поблагодарить ее.

Трис говорил для тех, кто был рядом и обратил на него внимание. Теперь они знали причину его прибытия, и сам отец предоставил ему предлог поговорить с дочерью.