Карен Рэнни - Снова влюблены

— Я никогда никого не любила, кроме Дугласа, — тихо сказала она. — И вряд ли смогла бы полюбить другого мужчину.

— Вы дорого заплатили за это чувство.

Жанна лишь кивнула.

Она не слышала, как Мэри подошла ближе, но почувствовала ее руку на своем плече и обернулась.

— Нельзя стереть эти годы, но нужно жить дальше. Сохраните самые дорогие воспоминания. Попробуйте извлечь все ценное из вашего жизненного опыта, а все дурное выкиньте из головы.

— Я так благодарна вам, — сказала Жанна, сжав руку Мэри в своих ладонях. — Спасибо, что спасли мою дочь.

Мэри только улыбнулась и подвела ее к другому окну, откуда можно было видеть Дугласа, стоявшего на носу корабля рядом с Маргарет.

Жанна не могла отвести от них глаз, чувствуя, как ее захлестнула волна радости. Дуглас и Маргарет — вот все, что ей нужно в жизни.

— Пора, — сказала Мэри.

Кивнув, Жанна вышла из капитанской каюты и направилась в переднюю часть корабля. Каблучки ее туфель дробно постукивали по деревянному настилу. Два матроса, драившие палубу, взглянули на нее с таким видом, словно догадывались о предстоящем объяснении, и, прихватив свои ведра, удалились.

Не успела Жанна добраться до них, как Маргарет обернулась и выпустила руку отца.

— Папа рассказывал мне всякие истории про мою маму, — сообщила она, пристально глядя на Жанну. — Это правда?

Жанна бросила неуверенный взгляд на Дугласа:

— В основном правда.

— Вы моя мама, мисс дю Маршан?

Жанна кивнула. Она не знала, как объяснить все случившееся ребенку.

— Да, — вымолвила наконец она.

— Вы не ангел, — заметила Маргарет.

— Это точно.

— А где вы были?

Внезапно Жанна поняла, что нужно сказать.

Повернувшись, она отошла на некоторое расстояние и присела на низкий бортик у поручней. Она не стала звать Маргарет, просто ждала. Несколько мгновений девочка серьезно смотрела на нее, затем медленно приблизилась.

— Я уже говорила тебе, что моя мама умерла, когда я была маленькой, — сказала Жанна.

Маргарет осторожно кивнула.

— Я надеялась, что когда-нибудь она вернется ко мне. — Жанна сняла медальон, висевший у нее на шее. Дуглас починил цепочку и вернул ей медальон накануне отплытия в Гилмур. — Это не очень красивая вещица, — сказала она. — Но в ней хранится драгоценность, рубин Сомервилей. — Она открыла крышку и показала Маргарет камень.

— Моя жизнь была бы намного легче, если бы я знала об этом секрете, — сказала Жанна. — Но возможно, у моей мамы были свои причины, чтобы не рассказывать мне об этом.

— Как у вас с папой? — спросила Маргарет.

Жанна кивнула, поражаясь ее проницательности.

— Мы не хотели обижать тебя, — сказала она, надев медальон на шею девочки. — Ты веришь мне?

Маргарет наклонилась, рассматривая украшение.

— Это мне?

Жанна кивнула.

— Я не могу всего объяснить, Маргарет. Но я всегда любила тебя.

— Правда? — Маргарет задумалась, вертя в пальцах медальон. — Этот рубин тоже мой?

Жанна улыбнулась:

— Да.

Маргарет тяжело вздохнула:

— Это очень хороший подарок, мисс дю Маршан. Но мне больше хочется иметь маму. — Она прищурилась. — Вы точно знаете, что вы моя мама?

Жанна кивнула.

— А у меня есть братья или сестры?

— Пока нет, — отозвался Дуглас, подойдя ближе.

Жанна подняла глаза и встретила его серьезный взгляд.

Но тут Маргарет поразила их обоих, заключив Жанну в объятия. На этот раз Жанна даже не пыталась скрыть слезы.

— Не плачь. — Девочка отстранилась, обеспокоенно глядя на нее.

— Это от счастья.

Маргарет отнеслась к такому объяснению с явным сомнением и взглянула на отца. Дуглас улыбнулся:

— Почему бы тебе не сходить к тете Мэри и не сказать ей, что мне нужно послать сообщение в Гилмур?

Маргарет явно не понравилось, что ее отсылают под столь неубедительным предлогом, но, взглянув на отца, не стала артачиться.

Однако прежде чем уйти, она задала еще один вопрос:

— Вы по-прежнему будете моей гувернанткой? — Она нахмурилась. — Это как-то не правильно.

— Маргарет. — Дуглас покачал головой.

Девочка вздохнула и неохотно двинулась к капитанской каюте, оставив его наедине с Жанной.

Дуглас повернулся лицом к заливу и скрестил руки на груди, устремив взгляд на далекий горизонт. Жанна молча ждала. Наконец он тихо заговорил:

— Мне понадобилось мгновение, чтобы заметить тебя, час, чтобы полюбить, и неделя, чтобы понять, что я не могу без тебя жить. Но прошло десять лет, прежде чем я осознал, что никогда не забуду тебя. — Он повернулся к ней. — Неужели мне понадобится вся жизнь, чтобы убедить тебя в своей любви?

Жанна покачала головой.

— Я люблю тебя всем сердцем, — сказал Дуглас. — Всей душой. Ты постоянно присутствуешь в моих мыслях.

Мое настоящее так же тесно связано с тобой, как и прошлое.

Он выглядел таким одиноким и уязвимым, и у Жанны возникло ощущение, будто он боится, что она отвергнет его. Но это же Дуглас, ее юный возлюбленный и друг, мужчина, который занимает все ее мысли, отец ее ребенка. Ее любовь.

— Выходи за меня замуж, Жанна. Раздели со мной будущее.

Жанна молчала, вглядываясь в его лицо. Она никогда не забудет этот его взгляд, как никогда не забывала то, что они пережили вместе в Париже. Но теперь воспоминания не омрачены горечью и печалью.

Вот только хватит ли у нее отваги? Жанна улыбнулась.

Она была отважной в юности, а пережитые страдания только закалили ее и сделали сильнее. Возможно, она смогла бы прожить без Дугласа, но жизнь без него будет пустой и бессмысленной. В конечном итоге отнюдь не отвага заставила ее встать и подойти к нему, а ощущение, что это самое правильное, что она может сделать.

Обвив руками его шею, Жанна привстала на цыпочки и коснулась его губ в легком поцелуе.

— Да, Дуглас. Я люблю тебя и всегда любила, порой в ущерб себе, но в большинстве случаев это было моим благословением. Наверное, такова любовь. Как ты думаешь?

— Я думаю, что у нас впереди целая жизнь, чтобы разобраться в этом вопросе, — сказал он и привлек ее к себе.

Эпилог

В аббатстве царила торжественная тишина, но в отличие от последней церемонии, проходившей в этих стенах, ее не омрачали печаль и звуки приглушенных рыданий.

На этот раз церемония была задумана с таким расчетом, чтобы продемонстрировать цветные виражи во всем блеске. Лучи света, окрашенные в золотые, алые, изумрудные и синие тона, освещали лица собравшихся, танцевали на алтаре и заливали ярким светом пару, стоявшую, взявшись за руки, перед священником.

В величии этой сцены последователь шотландской реформаторской церкви усмотрел бы намек на католицизм.