Мэри Спенсер - Поверь в любовь

– Подождем немного. Пусть хотя бы поздороваются со знакомыми. – Натан упрямо потянул ее за собой. – Прошу вас, не надо устраивать сцен!

Он неохотно послушался, кивнул и снова закружил Элизабет в танце.

Напряжение, висевшее в зале, немного спало. Джеймс с обычным своим обаянием раскланивался с друзьями и знакомыми, а все внимание Мэгги, казалось, было приковано к ее собственному бархатному платью.

– Ну да, само собой, оно от Уорта, – донесся до Джеймса ее голос, заглушенный восторженными охами и ахами окруживших ее молоденьких барышень. – Фасон, конечно, весьма оригинальный! Что же делать – не оставаться же без нового платья, к тому же на Рождество!

Слова Мэгги сопровождал восхищенный шепот. Джеймс тем временем, усмехнувшись, протянул руку Генри Раису, своему банкиру. Мэгги сегодня выглядит прелестно, рассеянно отметил про себя Джеймс, и все же ее красота меркнет рядом с Элизабет – восхитительным видением, будто созданным из вишен и взбитых сливок Ее иссиня-черные локоны сверкали в свете люстр во время танца.

Джеймс глаз с нее не сводил. Удивительно, как же она изменилась! И что особенно удручало Джеймса – так это то, что столь чудесное превращение произошло благодаря Натану. Казалось, невзрачная куколка дала жизнь великолепной, яркой бабочке. Кто бы сейчас мог представить ее в Лос-Роблес – копающейся в саду или хлопотливо снующей по дому с грязным бельем?! К тому же его Элизабет никогда бы не стала одеваться, как эта очаровательная незнакомка!

Раньше, будучи его женой, она и танцевать-то не умела. В тот единственный раз, когда еще Джонни был жив, ему стоило неимоверных трудов хотя бы уговорить ее посмотреть на танцы! Сколько было уговоров, сколько просьб, и наконец она просто подчинилась, нисколько не скрывая, что делает ему одолжение. А сейчас, глядя, как Элизабет вальсирует в объятиях Ната, можно было подумать, что она танцует всю жизнь!

В этот год в декабре было холоднее, чем всегда: постоянно моросил холодный дождь, и на землю опускался мерзкий туман. Нынешний день не был исключением. Стоял такой холод, что изо рта у Джеймса, выглянувшего на крыльцо, вырвалось облачко белого пара. Он медленно побрел к качелям, довольный, что из бального зала их не видно. К тому же дом загораживали громады старых дубов, в клубах пара похожих на гигантские привидения. Усевшись на качели, Джеймс вдруг вспомнил, что почти год назад на этом же самом месте увидел на качелях жену, а рядом с ней – своего лучшего друга.

Казалось, Натан услышал его мысли – не прошло и нескольких минут, как его рослая фигура вынырнула из тумана.

– Джим, ты? – Я.

Звук шагов на мгновение смолк. Потом Натан неторопливо двинулся к Кэгану. Подойдя ближе, он заглянул Джеймсу в глаза, и тому опять показалось, что друг читает его мысли.

– Да, много времени прошло, – кивнул он. Сердце Джеймса внезапно сжалось.

«Двадцать лет, – с тоской подумал он, – двадцать лет он был мне другом». Но теперь Ната было не узнать – перед Джеймсом стоял настоящий джентльмен, элегантный, впрочем, как и положено мужчине, который стремится понравиться любимой женщине.

– Ты был единственным, кому я верил, – одними губами произнес Джеймс, – единственным, будь я проклят, кому я верил в этом Богом проклятом мире!

Брови Натана сошлись к переносице. Судя по всему, он не понял.

– Джим...

И тут, совершенно неожиданно для себя, Джеймс потерял голову. У него и в мыслях не было драться с Натаном, и вдруг какая-то пелена застлала ему глаза, а в следующую минуту он уже стоял над распростертым на земле телом друга, растерянно потирая костяшки пальцев.

– Проклятие! Джим!

Натан молниеносно вскочил на ноги и, неуловимым движением перебросив Джеймса через себя, навалился сверху. С проклятиями они покатились по земле, разбрызгивая жидкую грязь и молотя друг друга кулаками, пока наконец Джеймсу не удалось прижать Натана к земле.

– Поклянись, что не трогал ее! – прохрипел он прямо в лицо сопернику. – Поклянись, что между вами ничего не было! Что когда я приходил домой и вы сидели вдвоем, смеялись и болтали, ты ее не соблазнял! Клянись, я сказал!

– Я и пальцем ее не касался! – со злостью прорычал Натан. – И ты прекрасно это знаешь! Будь ты проклят, Джеймс, и как только у тебя язык поворачивается?!

– А откуда мне знать?! Откуда?! Ты, черт возьми, вечно отирался возле нее, возил подарки, торчал рядом с ней на кухне, а потом? Чем еще ты занимался с моей женой, когда меня не было дома?!

Оскорбление, казалось, вдохнуло в Натана новые силы. Он отшвырнул Джеймса как пушинку, а потом, схватив за плечи, с такой силой заехал ему в челюсть, что у того зашумело в голове.

– Проклятый идиот! Придержи свой грязный язык! – взорвался он. Совершенно обалдевший от удара Джеймс растерянно замотал головой. – Думаешь, если сам не в состоянии не лапать порядочных женщин, то и все такие?! Ну что ж, Джим Кэган, тогда послушай – я люблю Элизабет, люблю с того самого дня, как ты впервые привез ее в Колд-Спрингс, и любил ее все то время, пока она была твоей женой, но никогда... слышишь? Никогда я и словом не обмолвился о своих чувствах! И будь я проклят, если хоть раз взглянул на нее не как на жену своего лучшего друга!

Весь этот месяц Джеймса снедала ревность, он то и дело вспоминал, как, возвращаясь домой, заставал их вместе. Каждый день, каждую ночь Джеймс воскрешал в памяти их болтовню и взгляды и будто бы снова и снова слышал их смех. Закипевшая в нем ярость придала ему сил. Натан резко отлетел в сторону.

– Элизабет была моей женой! – зарычал Джеймс. – Моей женой! Я доверял тебе, а ты все это время мечтал заполучить ее для себя! – С силой вцепившись в воротник Натана, он рванул его к себе, так что они едва не стукнулись лбами. – Поклянись, что это не так! – простонал он. – Умоляю тебя, Нат скажи, что, пока мы были вместе, ты не пытался затащить ее в постель!

Натан, однако же, молчал.

– О Боже! – Джеймс бессильно опустил руки. – Джим, послушай меня, пожалуйста!

Но тот лишь молча отвернулся. В висках у него стучало. «Боже, – думал Джеймс, – если нельзя доверять другу, доверять жене, что тогда?!» Ничего... ничего...

– Джим, Джим. – Натан осторожно тронул его за плечо, но Джеймс молча отшвырнул его руку в сторону, будто само прикосновение друга было ему омерзительно. – И не смей меня винить! – тотчас гневно рявкнул Натан. – Ты-то ведь никогда не любил ее, верно? Сам мне сказал... в первый же раз, как приехал с ней в Колд-Спрингс! Она для тебя всегда была как прислуга! – Джеймс тут же напрягся, но Натан его не отпустил. – Мы оба знаем, что это правда. Думаешь, легко мне было сидеть и смотреть, как ты унижаешь женщину, о которой я мечтал день и ночь?! Да еще когда сама она готова была целовать землю у тебя под ногами? Господи, да ведь Элизабет только что из кожи вон не лезла, чтобы ты был счастлив!