Патриция Кэбот - Маленький скандал

— Вежливое определение для чего?

— Для женщины, которая ведет себя как ты, Кейт. Ты заявляешь, что не желаешь иметь со мной ничего общего, и при этом ночью и утром занимаешься со мной любовью, как женщина, явно получающая от этого удовольствие. Поскольку ты не требуешь оплаты за такие услуги, то мне остается предположить, что ты делаешь это потому, что я тебе нравлюсь — во всяком случае, немного нравлюсь. А от этого твое поведение, прошу меня простить, смахивает на лицемерие.

Она и раньше была несколько бледна, однако сейчас вся оставшаяся краска в одно мгновение схлынула с ее щек. Кейт смотрела на него, слегка приоткрыв губы, словно была не в состоянии вымолвить хоть слово. Затем, как заметил Берк, краска, только что совершенно покинувшая ее лицо, вернулась, залив Кейт густой волной. Ее губы и щеки запылали.

— Я… Это все из-за вас… Если бы не вы…

Разозлившись на себя из-за этого глупого заикания, она резко отвернулась от него, щеки ее горели. Обращаясь к полу, Кейт проговорила:

— Вы сами виноваты. Если бы вы ушли, когда я попросила… Не понимаю, как можно ожидать, что я способна устоять перед вами…

— Кейт. — Кулаки у Берка немного разжались (не те кулаки, которые он прятал от Кейт, а те, которые снова сжимались у него в желудке). Но это было не столько от того, что он услышал… хотя того, что сказала Кейт, было вполне достаточно, чтобы усмирить его гнев. Это в основном было связано с тем, как она это сказала — с дрожанием в голосе, с румянцем и с боязнью встретиться с ним взглядом. Вдруг причина ее враждебности стала ему понятна. По крайней мере он так решил. — Кейт, — снова заговорил он. Ему очень хотелось взять ее за руку, но он сдержался, чувствуя, что уже без особых усилий заработал победное очко, заставив ее столь откровенно высказаться. — Прислушайся к себе. Ты слышала, что только что сказала? Если то, что ты сказала, — правда, то как ты даже можешь подумать о том, чтобы не выйти за меня замуж?

К его крайнему изумлению, Кейт — уравновешенная, спокойная Кейт — всхлипнула. Она отвернулась, чтобы он не мог увидеть ее лица за широкими полями капора… но он увидел, как задрожали ее плечи, и явственно услышал, как она всхлипнула.

Но когда он инстинктивно потянулся к ней, эти плечи сразу напряглись. В следующий момент она откинулась на подушки сиденья в дальнем от него углу и крикнула, все еще не глядя на него:

— Ради всего святого, вы не можете сесть там и оставить меня в покое?

Берк подчинился, но только потому, что прекрасно видел — она сейчас не в том состоянии, чтобы воспринимать доводы разума. Откинувшись на спинку сиденья, он смотрел на нее и думал, что, может быть, ночью — или нет, скорее ранним утром, видимо, когда он уходил поговорить с кучером, — кто-то пришел и забрал нежную, разумную Кейт, которую он знал, и заменил ее этой непредсказуемой, раздражительной Кейт. Он всегда считал, что она наименее подверженная переменам настроения женщина из всех, кого он знал, что в ее характере нет склонности к беспричинным припадкам дурного расположения духа, к которым он привык в отношениях с другими особами женского пола, и в первую очередь с собственной дочерью.

И все же теперь он начинал понимать, что любая женщина, как бы расчудесна и разумна она ни была большую часть времени, может быть подвержена этим внезапным и неожиданным сменам настроения.

Если, конечно, у Кейт не было каких-то причин вести себя подобным образом. Каких-то причин, помимо одной очевидной — того, что она все еще сердится на него за то, что он пытался сделать ее своей содержанкой. Но ведь за это он уже извинился и попытался все исправить, сделав ей предложение. Так почему же она теперь так удручена? Он не считал ее женщиной, способной таить что-либо в себе. Если бы это было так, она ни за что не согласилась бы помочь ему в поисках Изабель.

Ладно, подумал он, подождем. Когда все закончится — когда с Божьей помощью они найдут Изабель и Кейт уговорит ее отказаться от безумного плана выйти замуж за этого выродка Крэйвена, — тогда он все уладит с ней миром.

Не сомневайтесь, он так и сделает.

Глава 28

Было уже за полночь, когда они добрались до Гретна-Грин. Кейт уже давно провалилась в беспокойный сон, и когда экипаж наконец остановился, она даже не проснулась. Наоборот, она поудобнее устроилась на сиденье, благодарная, что тряска, которая мучила ее всю дорогу, в конце концов прекратилась.

Но ей не пришлось долго спать. Вскоре она вновь почувствовала, что ее качнуло, но это уже было не движение экипажа, а рука, которая опустилась на ее плечо.

— Проснись, Кейт. — Дыхание маркиза своим теплом ласкало ей ухо. — Мы приехали.

Она раздраженно завертелась, пытаясь повернуться к нему спиной, — это было не просто, так как сиденье было узким, а кринолин ее платья — широким. И все же ей было удобно — уж точно удобнее, чем в продолжение всего дня, — и мысль о том, что опять нужно куда-то идти, была ей ненавистна.

— Ну и пусть, — не открывая глаз, пробормотала она, словно это могло заставить Берка испариться. — Просто дайте мне поспать.

— Не можешь же ты спать в экипаже, Кейт!

В голосе Берка звучало что-то незнакомое. Сквозь сон Кейт приняла это за сдержанное удивление и хотела сказать: «Я вам не ребенок», — прекрасно понимая, что ведет себя именно так. Только она очень устала. Почему бы ему просто не уйти и не дать ей поспать?

Потом она почувствовала, что он просунул одну руку ей под спину, а другую — под колени и поднял ее с сиденья.

Кейт моментально проснулась, сон как ветром сдуло, и она почувствовала себя глубоко несчастной. Это свое состояние она продемонстрировала, ткнув кулачком в грудь маркизу.

— Поставьте меня на землю! — рассердилась она. — Я вам не калека и вполне могу идти сама.

Маркиз посмотрел под ноги.

— Но, Кейт…

— Поставьте меня на землю, говорю я вам!

Берк вздохнул и подчинился. Она тут же по щиколотку утонула в громадной грязной луже, оставшейся после дождя.

— Ой… — Кейт с ужасом подхватила подол платья и посмотрела на свои ноги. Берк, стоя около нее, тоже смотрел на ее ноги, которые она поворачивала то так, то этак, чтобы определить в падающем из окна гостиницы свете понесенный ущерб.

— Я пытался тебе сказать, — он больше не мог сдерживаться и от души веселился, — но ты зачем-то ударила меня…

— Я знаю.

— Это ведь ты настаивала, чтобы тебя поставили на землю.

— Я знаю.

— Если бы ты не сочла мою близость столь неприятной, я бы с удовольствием отнес тебя прямо в комнату.

— Я знаю, — на этот раз Кейт произнесла это, стуча зубами. Вода в луже была холодной.

Маркиз вздохнул. Затем, наклонившись, снова поднял ее на руки.