Ширл Хенке - Глубокая, как река

— Я скажу священнику всю правду, — со вздохом ответил Шелби, — так что меня не нужно принуждать.

— Вот и хорошо, — кивнул Микайя, достал из-за пояса длинный охотничий кинжал и перерезал путы на руках полковника.

Оливия не вмешивалась в спор. Она мало говорила оба дня путешествия по реке, чувствуя свою вину за происходящее, потому что, поддавшись своей глупой страсти, поставила в ужасное положение двух дорогих ей людей. Ей было мучительно стыдно, и она не желала выходить замуж за Сюмюэля, считавшего ее интриганкой и потаскухой, и в то же время не смела пойти наперекор желаниям Микайи, настаивавшего на брачном обряде как единственном выходе из сложившейся ситуации.

Сэмюэль размял затекшие руки и оглядел своих спутников. Оливия не смотрела в его сторону. Она не сводила глаз с пылающего оранжевого диска, почти скрывшегося за кольями стены форта. Последние лучи солнца высветили огнем волосы девушки и позолотили ее аристократический профиль. Она была так прекрасна, что у полковника перехватило дыхание. И возможно, столь же лжива, тут же одернул себя полковник.

— Ну, идемте к вашему священнику, Джонстон, — угрюмо проговорил Шелби.

Отец Луи оказался худощавым темноволосым человечком с орлиным носом и хитрыми черными глазами, его смуглое от природы лицо почернело под ветром и солнцем, возле уголков рта залегли глубокие морщины, придававшие лицу жесткое выражение, но это впечатление сгладилось, когда он приветливо улыбнулся.

— Добрый вечер, месье Джонстон. Рад видеть вас в добром здравии. Чем могу служить? Может, вы наконец надумали креститься? — Смешинка в глазах священника говорила, что он сам не верит в свое предположение.

— Служители церкви никогда, видать, не теряют надежды, — улыбнулся в ответ Джонстон, в мощной лапе которого утонула тонкая рука священника. — Нет, я не насчет крещения, хотя и по делу, очень важному делу, которое касается этих молодых людей. — Он махнул рукой в сторону Оливии и Сэмюэля. — Их надо бы обвенчать.

Отец Луи с удивлением посмотрел на странную пару. Молодой человек и девушка держались отчужденно, избегали смотреть друг на друга и не походили на влюбленных. Возможно, поссорились, судя по их хмурым лицам.

— Вот это Искорка… простите, мадемуазель Оливия Сент-Этьен, — представил девушку Микайя, слегка подтолкнув вперед. — Моя приемная дочь, а это Сэмюэль Шелби, полковник американской армии, в силу обстоятельств — не при парадной форме.

— Рад познакомиться, мадемуазель Сент-Этьен, — сказал священник. — Не знал я, что у старого бродяги есть такая прелестная дочь. — И, обратившись к Сэмюэлю, с вежливой улыбкой добавил: — И вас рад приветствовать, полковник Шелби. Американцы здесь редкие гости, если не считать охотников, но и они посещают церковь не часто. Если вы желаете обвенчаться, я буду счастлив помочь вам.

— Наши желания на этот счет следовало бы вначале обсудить, — сдержанно проговорил Шелби.

— Поясните, пожалуйста, — попросил священник, а Микайя что-то угрожающе пробурчал.

— Эта дама и я не хотим венчаться. Мы не подходим друг другу.

— А у меня создалось прямо противоположное впечатление, когда застал вас на земле в обнимку. Тогда вы были пригнаны друг к другу плотно, без зазоров, — вмешался Микайя.

При этих словах лицо отца Луи приняло суровое выражение, и он повернулся к Сэмюэлю:

— Он говорит правду, сын мой?

— Нет… то есть да, — неохотно признал полковник, — но мы не собирались допускать ничего лишнего, — не очень убедительно добавил он. — Как бы то ни было, Джонстон все равно нам помешал, — заключил Шелби, покрывшись холодным потом.

— Это верно, Микайя действительно спас меня от страшной ошибки, — вмешалась Оливия, избегая смотреть в сторону Сэмюэля.

Отец Луи задумчиво погладил подбородок, переводя взгляд с Микайи, гневно сверкавшего глазами, на молодых людей, нервно переминавшихся с ноги на ногу и готовых, казалось, провалиться сквозь землю.

— А если бы Микайя не случился рядом и не настоял бы на необходимости сохранить приличия, что бы произошло? Вы сами смогли бы не перейти известную грань? — Священник посмотрел сперва на Оливию, потом на Сэмюэля.

Девушка покраснела и отвела глаза, покачав головой. Шелби пробормотал под нос проклятие, но выдержал взгляд священника, потом тяжело вздохнул и признал:

— Нет, не смог бы.

— Понятно, — подытожил отец Луи. — Надеюсь, вы знаете, что в глазах Бога намерение совершить грех не менее серьезный проступок, чем греховный акт?

Последние два слова он явно произнес с легким оттенком иронии.

— Как бы там ни было, — упорствовал Шелби, — я на самом деле не скомпрометировал мадемуазель Сент-Этьен.

— Как бы там ни было, — вскинулась Оливия, — даже если это на самом деле произошло, я бы все равно не вышла за вас замуж.

— Как давно ты знакома с полковником Шелби, дитя мое? — мягко спросил священник, которому было совершенно ясно, что столь хорошо воспитанная и явно образованная девушка не стала бы легко уступать кавалеру, с которым только что познакомилась.

Отец Луи внушал доверие, и Оливия с готовностью стала рассказывать:

— Мы познакомились в Вашингтоне прошлой зимой, а потом встречались в Сент-Луисе, куда он приехал весной.

— Итак, значит, вы знакомы почти целый год. — Отец Луи неожиданно обратился к Сэмюэлю: — И вы, полковник, значит, проделали долгий путь с Восточного побережья, дабы вновь повидаться с дамой?

Что мог ответить Шелби, не раскрывая тайны своей миссии? Черт бы побрал этого дотошного иезуита!

— Не совсем так. Меня прикомандировали к форту Беллефонтейн возле Сент-Луиса, — пустился в объяснения полковник, — но я предполагал, что мы встретимся, когда я окажусь в городе по делам. — Он, как и Оливия, не в силах был лгать под всепонимающим взглядом отца Луи.

— Эти двое глупцов слишком упрямы, чтобы на словах признаться в своих чувствах друг к другу, но при первом удобном случае на деле доказывают, что не могут жить друг без друга, — торжествующе провозгласил Микайя.

— Я, разумеется, не могу вас обвенчать без вашего на то согласия, но, как мне представляется, при данных обстоятельствах достаточно оснований для совершения брачного обряда. Против чего ты конкретно возражаешь, дитя мое? — спросил отец Луи у Оливии.

— Против него! — воскликнула девушка, гневно глядя на Сэмюэля. — Он считает, будто я… — Голос сорвался, она не могла произнести обидное слово.

— А ты что скажешь, сын мой? — обратился священник к Шелби, когда понял, что девушка больше ничего не скажет. — Если мужчина делает то, что сделал ты, это возлагает на него моральную обязанность — исправить зло, особенно с учетом продолжительности вашего знакомства. — Отец Луи не торопил полковника с ответом, внимательно изучая его реакцию и одновременно краем глаза поймав одобрительный кивок Микайи.