Линда Кук - Ночные костры

Эти дни утомительных скачек и скудных удобств сказались на настроении Алисы. Ее раздражала пыль, осевшая на подоле ее новой мантильи и превратившая изумрудно-зеленый цвет в грязно-коричневый. По вечерам в темной палатке она с большим трудом расчесывала и заплетала свои спутанные волосы. У нее уже не возникало желания, как в первые дни поездки, снять с головы тесный плат и выпустить на плечо одну блестящую косу. Она мучительно мечтала о ванне в теплой спальне замка Кернстоу. Даже холодный ручей, протекавший вдоль земляных укреплений Морстона, был глубже и чище, чем те мелкие водоемы, в которых она пыталась помыться последние два вечера.

Когда впереди на холме замаячил огромный Виндзорский замок, отряд де Базена влился в бурный дорожный поток и уже не прятался от глаз попутчиков. Им навстречу из Виндзора медленной непрерывной вереницей ехали всадники на холеных лошадях с богато украшенной сбруей.

На дамах была многослойная одежда из мягкой, тонкой шерсти ярких цветов. Минуя всадников де Базена, они с откровенным любопытством разглядывали статную фигуру Раймона — дольше, чем дозволяли приличия, — а потом с высокомерным презрением отводили взгляд от пыльной одежды Алисы.

Позади них появились два храмовника, а во встречной толпе мелькнули еще трое, ехавшие одиночной колонной из Виндзора. У этих рыцарей не было в поводу черных вьючных мулов, и никто из них не выказал никакого интереса к отряду де Базена.

— Храмовников много, — сказал Раймон Уоту. — Только в этой стране сотни. Вряд ли это те самые рыцари, которых мы видели несколько дней назад.

Когда они подъехали ближе и стало слышно, как полощутся королевские знамена на шпилях Виндзорской крепости, дорога сузилась и стала еще оживленнее. К дальним путникам прибавились жители домов и гостиниц ближайшей деревни. Торговцы пирожками зазывали покупателей, возницы покрикивали на своих лошадей, поворачивая громоздкие фургоны в тесные улочки. Здесь было так же шумно, как в Данхевете в базарные дни.

Алиса опустила руку к седельной сумке и с беспокойством пощупала подушку, в которой лежала шкатулка. Почувствовав ее страх, Раймон подвел Шайтана к серой кобыле и отогнал лудильщика, который споткнулся и чуть не налетел на Алису.

Де Базен свернул с дороги и повел свой отряд к югу от замка, к маленькой тропе на краю темного королевского леса. Эта короткая тропка вела к монастырю. Там усталые воины отдохнут лучше, чем в Виндзоре, а он наконец-то предоставит своей жене спальню с мягкой постелью и приличной едой.

Последние три дня, должно быть, сильно утомили Алису. Она, как всегда, не роптала, но сделалась молчаливой и рассеянной. Казалось, ее раздражали толпы всадников, ехавших из Виндзора. Раймон внимательно вглядывался в каждого встречного, но не видел, чтобы кто-то приблизился к седельным сумкам жены или обидел ее как-нибудь по-другому.

Четыре низких здания монастыря располагались четким квадратом, примыкавшим к королевскому лесу. Со всех сторон монастырь был окружен садом, под яблонями которого сновали монахи в серовато-коричневых балахонах. Они носили глубокие корзины с фруктами к маленьким повозкам, стоявшим у дороги.

— Мы переночуем здесь, — сказал Раймон, — а завтра на рассвете я пошлю Эрика и Алена узнать, кто сейчас находится в Виндзоре и как дела у королевы. Если все в порядке, мы явимся ко двору в полдень.

Перед тем как въехать в монастырь, Алиса напрягла глаза и в последний раз взглянула на далекий Виндзорский замок.

— А почему мы не можем отправиться туда на рассвете? — спросила она. — Если королева здесь, мы, возможно, уже к полудню избавимся от шкатулки.

— И будем узнаны, не зная, кто нас ждет? Нет, я не поеду в замок до тех пор, пока не выясню, кто там есть.

— Вы говорите так, как будто замышляете злодейство, — заметила Алиса.

— Я буду действовать с большей осторожностью, чем если бы замышлял злодейство. По мне, так лучше встретиться лицом к лицу с сарацинскими разбойниками, чем явиться к вдовствующей королеве, когда она не в духе.

Въехав в монастырские ворота, они увидели во дворе лишь хмурого, обливающегося потом монаха, который старался держаться на безопасном расстоянии от массивной головы Шайтана.

Раймон услышал за дверью трапезной сердитые голоса. Помощники приора о чем-то яростно спорили. Единственный монах, который вышел поприветствовать его отряд, уставился на пыльные юбки Алисы. Раймон откашлялся.

— Нам нужны комнаты на два дня и сухая конюшня для лошадей.

Монах не двинулся с места.

— Вам нужно поговорить с приором, милорд. Раймон спешился и подошел к Алисе, чтобы помочь ей слезть с лошади.

— Скажите приору, что мы заплатим, сколько он попросит, — бросил он через плечо.

— Милорд, вам надо попросить комнаты у приора. Раймон убрал руки с талии жены и повернулся к монаху:

— Ну что ж, тогда приведите его сюда. Или отведите меня к нему. Мои люди проголодались, и лошадям нужен уход.

— Милорд, может быть, вам… здесь может не оказаться комнат для вас.

Раймон обвел взглядом тихий двор и вновь посмотрел на потное лицо монаха.

— Что за вздор вы несете? Нам нужны ваши гостевые спальни, мы хорошо вам заплатим. — Он взял Алису за руку. — Идемте. Мы сами найдем дорогу. Я здесь бывал…

— Да, бывали, — донесся второй голос из крытой галереи между конюшней и приорским флигелем. — Я вас помню, Раймон де Базен.

Из темноты шагнул круглый коротышка в безукоризненно белом облачении. Из-под сутаны торчали тощие, как ноги цапли, лодыжки и такие же тонкие запястья, не вязавшиеся с крупным неуклюжим туловищем.

Первый монах отошел к двери конюшни и, пригнув голову, нырнул внутрь.

Приор, дрожащая краснолицая подушка, балансирующая на ножках-лучинках, откашлялся.

— Теперь здесь приличное заведение. Приор Тьерри умер два года назад, упокой Господь его душу и прости его за то, что он дозволял плотским грехам процветать в этой святой обители. Теперь приор я, и эти стены уже не дают приют женщинам. В монастыре больше не будет разврата, де Базен.

Четыре года назад, до Палестины, тут был причетник, который вел бухгалтерские дела приора Тьерри, — тонконогое существо, тайком шнырявшее по ночам под дверями спален… Раймон протяжно вздохнул.

— Клянусь бородавкой святого Петра…

— Мы не сдаем комнаты тем, кто богохульствует в моем присутствии. А также тем, кто имел обыкновение приводить женщин в свои спальни, не освятив свои отношения браком. Я прекрасно вас помню, Раймон де Базен.

Раймон услышал, как его жена тихо охнула и пошла к своей лошади. Он закрыл глаза, гоня прочь мысли об убийстве. Дьявольщина, какое право имеет этот наглый ухмыляющийся поп разъединять мужа с женой?