Вирджиния Браун - Вызов страсти

– Ах, бедный Роберт, – посочувствовал Роджер, пожалев своего товарища. Он налил большую порцию эля в рог для питья и протянув его Девлину, приказал выпить весь. Когда рог был осушен, Монтроз снова наполнил его и наблюдал, как Девлин осушает и этот. – С ней все будет хорошо, Девлин. И с ребенком тоже, – успокоил он Роберта.

– Она думает, что я собираюсь отослать ребенка, – бесстрастно сообщил Девлин, ничем не выдав своих чувств. И только когда он повернулся лицом к другу, в черной глубине его глаз Роджер прочел страдание. – Почему она так плохо думает обо мне? Неужели я такой мерзкий негодяй, что способен отправить невинного ребенка в чужой дом?

– Девлин, не забывай, что она слышала только то, что все остальные говорили ей. Ты ничего не сказал в свою защиту, поэтому она не знает, что ты не совершал тех черных дел, которые тебе приписывают.

– Если бы я когда-нибудь стал защищаться от клеветы, она бы не прислушивалась к тому, что другие жужжат ей в уши, – упрямо возразил Девлин. – Она должна принять меня таким, каков я есть, или таким, каким она меня считает, тогда я расскажу ей все.

– А ты полагаешь, что она этого еще не сделала? – Роджер вопросительно поднял брови. – Черт побери, Девлин! А как еще можно назвать то, как она ведет себя? Она любит тебя независимо от того, кто ты и что сделал или не сделал. А ты не сделал того, что уже давно должен был сделать!

– Ты опять о том же? – рассердился Девлин. Все присутствующие, с беспокойством наблюдавшие за ссорящимися мужчинами, замолкли, когда Девлин, хлопнув руками по подлокотникам кресла, резко поднялся на ноги и, опустив по бокам сжатые в кулаки руки с вздувшимися мускулами, встал перед Монтрозом. – Мне надоело выслушивать, что я должен обвенчаться с этой девушкой! Сначала это говорила Кэтрин, потом мой отец, а теперь еще и ты, Роджер! Имей совесть и оставь в покое эту тему. Я устал от ваших советов!

– Да, я оставлю эту тему! – Роджер швырнул свой рог для питья на каменный пол и шагнул к Девлину; его коренастое тело напряглось так же, как у Роберта. – Честно предупреждаю вас, милорд. Когда леди оправится после рождения вашего незаконного ребенка, я попрошу ее руки и, если она сочтет меня достойным, стану ей мужем.

– Ты не в своем уме! – Окаменев, Девлин несколько мгновений молча смотрел на Роджера – ничего подобного он от друга не ожидал. – Даже если она согласится, я не отпущу ее. Она моя, я дважды сражался за нее на арене чести.

– Однако ты обращаешься с ней бесчестно. Ты даже выгнал ее кузена, потому что он слишком часто вставал на ее защиту!

– Нет, это была не единственная причина! – Девлин недовольно фыркнул. – Видимо, даже ее кузен не защищен от чар Кэтрин, потому что он собирался просить Вильгельма передать девушку на попечение семейства Трусдейлов!

– А ты не желаешь видеть ее ни с кем другим, – тихо вставил Роджер. – Будь осторожен, друг мой. Если ты будешь держать девушку так крепко, то можешь задушить ее. – Резко повернувшись, Роджер покинул зал, и в тишине, наполнившей огромное помещение, раздался стук захлопнутой двери.

Хмурым взглядом окинув обращенные к нему лица, Девлин вслед за Монтрозом вышел из зала, и дверь снова громко хлопнула. Подходя к своей спальне, Девлин резко вскинул голову от пронзительного крика, разорвавшего ночную тишину. Он, пошатываясь, сделал несколько торопливых шагов, а потом, побледнев, остановился. Раздался еще один крик, еще громче, чем первый, а затем наступила тишина – полнейшая, абсолютная тишина. Время тянулось медленно, и никто не выходил позвать его или сказать, что с Кэтрин. Он больше не слышал крика и не знал, жив ли ребенок, жива ли Кэтрин. Внезапно раздался тоненький писк; потом он стал более громким и сердитым, и Девлин облегченно улыбнулся. Он подошел к двери в спальню и осторожно открыв ее, заглянул в комнату. Кэтрин, лежавшая на подушках с закрытыми глазами, выглядела такой усталой, такой маленькой и беззащитной, что Девлин почувствовал почти непреодолимое желание защитить ее от всяческого зла. Девлин подошел к кровати, и стоявшие женщины отошли в сторону, наблюдая, как он осторожно опустился на матрац рядом с Кэтрин. Ласково взяв ее руку в свои, он нежно смотрел на Кэт с улыбкой, игравшей в уголках его сурового рта. Девлин не мог устоять и не убрать ей со. лба выбившийся завиток медных волос. Кэт подняла длинные ресницы и при виде сидевшего рядом Роберта улыбнулась, а в ее фиалковых глазах засветилась радость.

– Вы уже видели его?

– Его? – Он глуповато улыбнулся. – Нет, миледи, я сначала подошел к вам.

– Покажите милорду его сына, – распорядилась тогда Кэтрин и, повернув голову к Марте и нахмурившейся повитухе, протянула к ним руки, но потом передумала и жестом указала на Девлина. – Пусть отец возьмет его.

Девлин не успел воспротивиться, как старая повитуха положила ребенка в кольцо его рук и прикрикнула, чтобы он осторожно держал ребенка, потому что это не меч, который он привык держать. Оробев, Девлин почувствовал себя так, словно у него остались только большие пальцы вместо положенного их количества, но ему все же удалось удержать ребенка в своих грубых руках.

– Он такой маленький, – пробормотал Девлин, глядя на сморщенное личико, выглядывающее из складок мягкого одеяла.

– Маленький, вы говорите? – фыркнула повитуха. – Ну и норманны! А какого ожидали вы, здоровый дурень? Ваша леди родила вам ребенка, а не быка! Да к тому же большущего ребенка! Поэтому вашей леди и пришлось так тяжело. Если бы отец ребенка был поменьше, она бы меньше страдала.

Роберт виновато посмотрел на Кэтрин, и она тихо засмеялась. От этих новых ощущений Девлин пришел в замешательство, не находя нужных слов, и Кэтрин решила ему помочь. Потянувшись, она откинула одеяло с ребенка, чтобы показать Роберту крошечные пальцы на ногах и руках сына, завитки черных шелковых волос на головке и маленькую ямку у него на подбородке.

– Такая же, как у вас, – заметила она, нежно проведя кончиком пальца по квадратному подбородку Девлина. – Вы не побрились, – шутливо укорила она Девлина, почувствовав под рукой колючую щетину.

Ощутив, как от прикосновения Кэт в нем разгорается жар, Девлин, стараясь не причинить вреда ребенку, неуклюже накрыл рукой ее руку и в который раз удивился, что Кэтрин могла так возбуждать его просто взглядом или словом, улыбкой или прикосновением.

– Дайте мне ребенка, пока вы не уронили его, – поспешила вмешаться Марта, протянув руки к свертку в одеяле.

Девлин с благодарностью передал ей ребенка, ощущая внутри странную слабость, – ребенок был таким маленьким и хрупким, что он со страхом держал его.