Джулия Лэндон - Скандальный дневник

Эвелин не имела понятия, что подразумевает под этим Клер, но спорить не стала.

— Данхилл вернется, вот увидишь, — мягко произнесла Клер, поправляя сзади платье Эвелин. — Если бы ты нашла, способ вновь пойти в услужение к принцессе Мэри…

— Она спрашивала обо мне? — поинтересовалась Эвелин.

— Конечно. Они все ужасно скучают без нас, а королева такая суровая… — раздраженно бросила Клер. — Кстати, она недовольна тобой, Эвелин, — добавила она с улыбкой. — Думаю, ты услышишь об этом за чаем. Она не одобряет супружеские измены.

Эвелин ахнула и резко обернулась к Клер.

— Я не изменяла своему мужу! — воскликнула она. Клер засмеялась:

— Неужели? Послушай, Эвелин, мысли об измене почти так же преступны, как само действие. — Она взяла ее под руку. — Но ты не бойся! Я очень осторожно подбирала слова, когда разговор заходил о тебе. Я не сказала ни одной живой душе, что в то утро, когда тебя похитили, ты спрашивала меня, кого бы я выбрала на твоем месте.

Эвелин сердито сверкнула глазами.

— Я спрашивала, какую ленту ты бы выбрала, Клер. Клер улыбнулась:

— Да? Странно… а мне запомнилось совсем другое. Эвелин выдернула локоть из руки Клер и решительно направилась к выходу.

— И не надо злиться! — крикнула Клер ей вслед. — Об этом знали все! Или ты думала, что твои похождения останутся в тайне?

Эвелин хлопнула дверью и пошла по коридору. Сердце ее колотилось от гнева и потрясения. И этих людей она когда-то считала своими друзьями! Как наивна она была, думая, что будет счастлива в этом змеином гнезде!

Опять войдя в главную гостиную, Эвелин огляделась в поисках Натана. Он стоял в стороне и вовсю любезничал с леди Фосетт, которая откровенно млела от его обворожительной улыбки.

Ощутив приступ ревности, Эвелин отвернулась. Как он может развлекаться с дамами, когда ее жизнь в опасности? Бросил ее на растерзание волкам, а сам занимается, бог знает чем…

— Хотите вина, мэм?

Эвелин обернулась и увидела улыбающегося лорда Рамзи, приятеля Данхилла, с которым несколько раз сталкивалась на светских раутах.

— Нет, спасибо, — ответила она и вновь принялась рассматривать толпу.

— Я вижу, сельский воздух пошел вам на пользу, — любезно заметил он. — Вы замечательно выглядите.

Эвелин не ответила. Если она удостоит его хотя бы одним взглядом, люди начнут чесать языками.

Рамзи наклонил голову. Она искоса наблюдала за ним.

— Вам, наверное, хотелось бы получить весточку от нашего общего друга?

— Вовсе нет, — мгновенно возразила Эвелин. Он тихо усмехнулся:

— Что так, мэм? А он был сильно опечален, когда вас столь внезапно вырвали из нашего круга.

Эвелин судорожно сглотнула.

— Вы, конечно, слышали, что ему тоже пришлось довольно спешно покинуть Лондон, — продолжал Рамзи, как ни в чем не бывало. — Это «Деликатное расследование» только называется деликатным.

Какие-то нотки в его голосе заставили Эвелин насторожиться. Она рискнула взглянуть на Рамзи. Он улыбался, но в его глазах сквозил холод. Она отступила на шаг назад.

— Я вас не понимаю.

— Это правильный ответ, милочка, — одобрил он. Его приятная улыбка не вязалась с откровенно злобным тоном. — На вашем месте я бы так отвечал всем, а особенно мужу. Его расспросы кое-кого не на шутку встревожили.

— О чем вы говорите? — Эвелин сделала еще один шаг назад.

Рамзи засмеялся, схватил ее руку и поднес к губам.

— Умница! — Звонко поцеловав тыльную сторону ее ладони, он отпустил ее руку, еще раз окинул Эвелин ледяным взглядом и отошел.

Ее сердце бешено стучало, лицо горело. Она резко развернулась… и чуть не столкнулась со своим мужем. Натан с улыбкой обнял ее:

— Осторожно, милая.

— Где ты был? — сердито спросила она. Улыбка его померкла.

— А в чем дело? Что-то не так?

— Да, все не так! — Она опять прижала руку к животу. Он метнул взгляд на Рамзи.

— Что случилось?

— Я хочу домой, Натан. Я не желаю здесь оставаться.

— Но мы не можем уехать…

— Разве нельзя извиниться? Скажем герцогу Камберлендскому, что я плохо себя чувствую, — заволновалась Эвелин.

— Что с тобой? — встревожился Натан.

— Не знаю. — Она потерла лоб. — Болит голова. Здесь слишком жарко.

Он взял ее под руку, подвел к маленькому диванчику и усадил, жестом поманив лакея.

— Принеси воды, — сказал он подошедшему слуге. — В чем дело, Эви? — спросил он, слегка нагнувшись вперед и заглядывая ей в глаза. — Что произошло? Рамзи сказал тебе что-то оскорбительное?

— Нет, — быстро ответила Эвелин. Она вообще не поняла, о чем говорил ей Рамзи. — Просто мне противно здесь находиться. — Она оглядела комнату. Кругом были ее знакомые — она провела в их обществе последние несколько лет. — Эти люди мне не друзья.

— Я знаю, — сказал он со вздохом. — Ну, хорошо. Уйдем, как только закончится ужин.

— А может, раньше? — взмолилась Эвелин. — Я не смогу проглотить ни кусочка.

— Придется постараться, леди Линдсей. Ты прекрасно знаешь: если мы уйдем сейчас, это породит массу сплетен. Надо делать вид, что у нас все хорошо.

Она тихо застонала:

— Я не могу притворяться, что у меня все хорошо, когда ты развлекаешься с другими, Натан.

— Значит, я останусь с тобой, — заверил он. Подошел лакей с водой.

— На весь вечер? — с сомнением спросила она. Натан взял стакан и с улыбкой протянул его жене.

— На весь вечер и на всю жизнь.

Глава 34

Натан все больше тревожился за Эвелин. Она была бледной, напряженной и почти не разговаривала за ужином, чего, по счастью, никто не заметил: на их конце стола ораторствовала леди Копперли, которая весьма пространно повествована о проступках принцессы Каролины.

Дождавшись удобного момента, Натан извинился за себя и супругу, накинул на Эвелин подбитый мехом плащ и усадил ее в карету. Однако по дороге домой она сидела, прижавшись лбом к окну и уныло глядя на залитые дождем улицы.

Натан был в недоумении: почему у нее так внезапно испортилось настроение? Может, это как-то связано с Данхиллом? Он знал, что Рамзи дружен с принцем, и подозревал, что Данхилл тоже его приятель.

Когда они вернулись домой, Бентон вышел им навстречу и протянул Натану серебряный поднос.

— Вечером заезжал сэр Уилкс, милорд.

Натан взглянул на визитную карточку и сунул ее в карман.

— Принеси леди Линдсей чаю…

— Нет, не надо, — Эвелин махнула рукой. — Не хочу. — Она скорчила гримасу, как будто при одной мысли о чае ей становилось плохо. — Я лучше лягу в постель, если ты не возражаешь.