Кристина Додд - Наперекор всем

– Дай-ка посмотреть книгу.

Генрих протянул руку, и Гриффит вложил в нее почти новый экземпляр «Правил игры в шахматы», отпечатанный на первом в Англии печатном станке и подаренный монарху самим печатником.

Пока Генрих перелистывал подарок Кэкстона, Гриффит лениво спросил:

– А что ты сделал с самозванцем? Молодым парнем, объявившим себя графом Уориком?

Генрих, что-то проворчав, отбросил книгу. Скользнув по тростниковой подстилке, она отлетела к огню, согревающему их в прохладную весеннюю ночь.

– Ты не можешь сжечь ее, – предостерег Гриффит. – Я отлично помню правила.

Генрих кисло поглядел на друга и провел пальцем по искусно вырезанной короне шахматного короля.

– Самозванец. Его настоящее имя – Ламберт Симнел, обыкновенный простолюдин. Я сбросил его в грязь, откуда он вышел.

И хотя Гриффит знал, что всякий претендент на трон должен быть немедленно раздавлен, он невольно поежился при мысли о мальчике, так рано встретившем смерть, и уставился на черно-белые квадраты, пока все не смешалось и не поплыло перед глазами..

– Можешь не мучиться, – раздраженно заметил Генрих. – Я не приказывал его убивать. Просто отослал на кухню и сделал поваренком.

Гриффит перевел дух.

– Конечно, вряд ли он заслуживает такой милости, но он станет живым уроком тому, кто осмелится воображать, что может лишить меня трона. – Губы Генриха передернулись, сейчас он выглядел не как королевский лев, а словно волк, обезумевший от жажды крови. – Мой сын станет следующим королем. Моя династия сохранит корону.

Гриффит, перегнувшись через доску, схватил туго сжатый кулак Генриха.

– Да будет так, пока в теле моем сохранится дыхание.

Напряжение Генриха постепенно ослабло.

– Меня утешает мысль, что ты мне верен. Представляю, каким бы ты был могущественным врагом.

Гриффит откинулся на спинку кресла.

– А Ламберт Симнел – враг ничтожный.

– Если он постарается, быть может, я сделаю его…

– Поваром? – предположил Гриффит, ухмыляясь. – Я рад, что ты решил пощадить мальчишку. Он всего-навсего пешка.

Теперь Генрих с видимым удовлетворением погладил пешку на доске.

– Да, теперь он стал моей пешкой. Покойный граф Линкольн больше не сможет его использовать.

– Граф Линкольн будет вечно гореть в аду за предательство, – с мрачной уверенностью ответил Гриффит.

Сосредоточившись снова на игре, они замолчали, но тут в окно вместе с ветром донеслись тревожные крики. Пальцы Гриффита снова потянулись к щеке.

– Чешутся? – поинтересовался король.

– Что именно? – рассеянно ответил Гриффит, стиснув руки.

– Твои швы! – Генрих покачал головой. – Раньше ты никогда не притворялся, что не понимаешь меня. Должно быть, это из-за леди Мэриан ты совершенно потерял способность соображать.

– Вовсе нет! – негодующе ответил Гриффит.

– Тогда, спрашивается, о чем ты думаешь?

Чувствуя себя совершенным дураком, Гриффит нагнулся над доской и пробормотал:

– Просто гадал, посчитает ли она меня теперь уродливым из-за этого шрама.

Генрих – надо отдать ему должное – не рассмеялся. Даже, кажется, вообще не нашел повода для веселья. Только вздохнул и откинул назад редеющие волосы.

– Женщины и в самом деле будят в нас тщеславие, не правда ли? Лично я никогда не заботился о собственной внешности. Но для Элизабет… – Он хмыкнул. – Для Элизабет мне хотелось быть красивым, как юноша. И зачем? Для женщины, которая любит меня и почитает так же, как я – ее. Любит, я бы сказал, за мою доброту.

Гриффит никогда не знал, что ответить, когда Генрих говорил о своей жене, поскольку и Генрих, и Элизабет, и Гриффит, и Мэриан стали соучастниками тайны. Тайны, которая затрагивала каждого лишь частично, но легла тяжким грузом на их плечи.

– Леди Элизабет тоже добра, – сухо ответил он.

– Моя Элизабет – великая женщина, – вздохнул Генрих, не отрывая взгляда от шахматной доски. – Как и твоя леди Мэриан. И сомневаюсь, что изменившиеся черты твоего лица могут иметь какое-либо значение для нее, и во всяком случае…

– Знаю. В любом случае, мое лицо никогда не отличалось особенной красотой. Арт мне давно об этом твердил.

А Мэриан заставила его остро сознавать свою физическую силу. Во время выздоровления он иногда вспоминал восхищение в глазах Мэриан, когда она разглядывала его. Иногда вспоминал прикосновение ее руки, иногда – восхищение его скромными талантами в постели. По правде говоря, он с трудом засыпал, еле стоял и даже сидел, поскольку его тело вспоминало Мэриан весьма часто.

Гриффит взглянул на Генриха и придвинул стул ближе к столу, надеясь скрыть свое состояние и моля Бога о том, чтобы Мэриан скорее приехала.

Рука Генриха повисла между ладьей и слоном, и наконец он сделал ход слоном.

– Арт скоро вернется с леди Мэриан.

– Надеюсь, они не попадут в беду по дороге.

Собственно говоря, он молился о том, чтобы Мэриан появилась как можно скорее, но ничего не сказал об этом королю. Вместо этого он взял слона Генриха и самодовольно ухмыльнулся. Король сел поудобнее и с отвращением оглядел свое быстро уменьшающееся войско.

– Да, если что-нибудь случится, ты будешь похож на затравленного кабана – оскаленные клыки и дикие, безумные глаза. Я этого просто не вынесу!

– Благодарю, ваше величество.

– Мне, по-видимому, шах.

– Да, ваше величество.

– Разве не знаешь, что неприлично загонять в угол повелителя?

– Что вы, ваше величество! Я и не подумал бы…

– Ну как же, конечно, не подумал!

Генрих расплылся в улыбке. Снаружи снова донеслись вопли и топот ног по деревянным полам.

– Должно быть, вора ловят. Клянусь Богом, такой суматохи я еще здесь не видывал.

Шаги прозвучали в башне, протопали по ступенькам, и в дверь громко постучали. Мужчины переглянулись, и Генрих гаркнул:

– Войдите!

Уорд, стражник с крепостной стены, ступил через порог и неуклюже поклонился:

– Прошу прощения, ваше величество, но у нас неприятность. Она еще не явилась сюда?

– Что-то не заметил, – с веселым видом ответил Генрих. – Кто это она?

– Безумная. Ведьма. – Уорд взмахнул рукой. – Что-то вроде шлюхи с речью знатной дамы и твердым намерением увидеться с вашим величеством.

– Такой переполох из-за одной женщины, – пожал плечами Генрих.

– Говорю же, она спятила, и сила у нее, как у сумасшедшей. Одной рукой отшвырнула молодого Боуи, а тот совсем не карлик.

Внезапное подозрение проснулось в Гриффите.

– Она лягнула его в горло?

При этих ужасных словах солдат схватился за собственную шею.

– Нет, в колено.

Генрих сразу же сообразил, о чем подумал Гриффит.