Элизабет Бойл - Все изменит поцелуй

— Не думай, дорогая, что тебе удастся от меня убежать. — Затем вытащил из-под плаща ее же собственный пистолет. — С твоей стороны было весьма предусмотрительно принести его мне. А поскольку я пока еще не очень-то тебе доверяю, то боюсь, что мне придется воспользоваться этой вещицей в целях обеспечения твоей верности.

С этими словами маркиз вытолкнул ее за дверь и далее — на лестницу. И Оливия почувствовала, что в спину ей упирается дуло пистолета.

Предрассветные улицы захваченного города давали мало шансов на побег. Мародерство и грабежи уже почти прекратились, и солдаты, уснувшие от выпитого вина и рома, валялись в подворотнях и в сточных канавах. Все вокруг было усыпано битым стеклом, а двери домов и лавочек были взломаны — очевидно, за оказанное им упорное сопротивление англичане действительно разграбили весь город.

— Вот она, суровая кара, — сказал Брэдстоун, переступая через труп обнаженной женщины. — Очень милый вид!

Вероятно, маркиз заранее кое-что здесь разведал, потому что они уверенно шагали прямо к кафедральному собору.

— Как вам удалось выжить, милорд? — спросила Оливия. — Вас давно считали…

— Покойником? — Он криво усмехнулся. — Видишь ли, когда «Бонвентура» стала тонуть, французы, потопившие корабль, вытащили меня из воды. К счастью, их капитан оказался человеком неглупым и сразу сообразил, что за меня можно будет получить выкуп. Но он, к сожалению, так и не успел отправить письмо в Англию — в порту его убили, а я некоторое время провел во французской тюрьме, и там…

Он внезапно умолк: им навстречу шли английские солдаты — вероятно, они подбирали на улицах своих пьяных приятелей. Брэдстоун схватил Оливию за руку, затащил в ближайшую подворотню и заслонил, чтобы ее никто не заметил. Она, пожалуй, могла бы позвать на помощь, но он приставил к ее виску пистолет и приложил палец к губам. Пока солдаты не прошли мимо, Оливия не смела даже вздохнуть, но и после этого Брэдстоун не вышел из подворотни.

— Ты так похорошела, Оливия, — проговорил он неожиданно. — Кто бы мог подумать, что через семь лет ты станешь такой прекрасной и такой очаровательной женщиной!

Оливия оцепенела.

Он провел ладонью по ее щеке и вновь заговорил:

— Желаю тебя — прямо сейчас. Поверь, ты не пожалеешь. Оливия поморщилась и сказала:

— Скоро совсем рассветет. Для развлечений, милорд, у вас еще будет время. А сейчас надо побыстрее добраться до сокровищ.

Он засмеялся и провел дулом пистолета по ее шее. И от прикосновения холодного металла у нее по коже побежали мурашки.

— Ах, какая нетерпеливая! Жаждет поскорее добраться до сокровищ! Бьюсь об заклад, что и до меня тоже!

Оливия опять поморщилась, но на сей раз промолчала.

Брэдстоун наконец-то выглянул на улицу, посмотрел по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, вытащил Оливию из подворотни. Они снова зашагали в сторону собора. Впереди на фоне приземистых домиков высились его средневековые башни. Оливия лихорадочно обдумывала способ побега, так как почти не сомневалась: впавший в безумие Брэдстоун в конце концов ее убьет.

Решив отвлечь маркиза разговором, она спросила:

— А как ты попал в Испанию?

— Мой тюремный надзиратель в Гавре оказался слишком алчным человеком. Как-то раз за игрой в карты я предложил ему сделку. Рассказал ему про клад и пообещал, что мы найдем его и поделим, если он сумеет добыть необходимые бумаги для нашего путешествия в Мадрид. Он раздобыл бумаги, но, когда мы прибыли на место и не нашли никаких сокровищ, власти арестовали нас и бросили в тюремный карцер за подделку документов. — Тут он издал какое-то глухое рычание, словно воспоминание об этом жутком месте привело его в бешенство. — Четыре года я просидел в темном карцере. Четыре года я не видел белого света и слышал только шаги тюремщиков, когда они вспоминали о нас и приносили пищу.

— Это просто ужасно, — прошептала Оливия и мысленно добавила: «Как жаль, что ты не остался там навсегда». Немного помедлив, она снова спросила: — Как же тебе удалось бежать?

— Приехал новый начальник, офицер французской армии — знакомый тебе де Женур. Он приказал провести инспекцию заключенных, и нас всех вытащили во двор. Тогда-то мы с ним и заключили сделку: он освобождает меня из тюрьмы, а я помогаю ему найти сокровища.

— Но в Мадриде вы ведь ничего не нашли.

— Да, ничего. Но к тому времени пошли слухи о миссии Данверза в Лондоне. Я знал, что он найдет тебя, а затем вернется. Но представь себе мое удивление, когда я увидел тебя в гостинице!

— В гостинице?! Так, стало быть, это тебя я тогда видела?! Это ты послал горничную, чтобы она привела меня к тебе?!

Он кивнул.

— Если бы брат Данверза не помешал нам, мы бы уже давно от него избавились. А так мне пришлось вернуться к де Женуру и искать тебя с его помощью.

У Оливии голова пошла кругом. Оказывается, за спиной у нее происходило столько невероятных событий!

Наконец они подошли к собору и поднялись по ступеням. Но дверь оказалась запертой. Не желая отступать перед столь незначительным препятствием, Брэдстоун схватил Оливию за руку и потащил вдоль стены.

Кафедральный собор был огромен; при нем находился также и монастырь, ворота которого оказались распахнутыми настежь — очевидно, их взяли штурмом. Наконец они вошли в храм и увидели сброшенные с постаментов разбитые скульптуры, пустые бутылки и еще дымившееся пепелище костра.

— Кажется, сестры-монахини устроили здесь англичанам торжественную встречу, — пошутил Брэдстоун.

Оливия промолчала; она осматривалась и пыталась понять, можно ли здесь рассчитывать на помощь. Тут ее внимание привлекла статуя, уцелевшая после штурма. Это было изваяние высокой и гордой средневековой королевы. Увидев эту статую, Оливия почувствовала, как по спине ее пробежал холодок. На постаменте было высечено одно-единственное слово.

— Каллиопа, — прошептала она.

— Что-что?! — рявкнул Брэдстоун, пытаясь открыть какую-то запертую дверь. — Что ты там бормочешь?

— Ничего, — ответила Оливия, проходя мимо легендарной королевы. И пленнице маркиза вдруг показалось, что Каллиопа улыбнулась ей, словно пыталась ее приободрить.

«Если это могила Каллиопы, — подумала Оливия, — то сокровища должны находиться здесь».

Наконец Брэдстоун нашел вход в монашескую обитель. Они шли по лабиринту коридоров, мимо пустых келий до тех пор, пока не вышли к часовне; у входа в нее стояла статуя Девы Марии. Пол часовни был вымощен светлым камнем, и по обеим сторонам тянулись изящные колонны, поддерживавшие своды. В воздухе витал запах ладана, а отблески мерцающего света свечей падали на старинные витражи с изображением роз.